Потерянный (СИ)

Он падал в какой-то разноцветный туман с редкими вспышками огней внутри него. Его сознание, словно причудливый калейдоскоп, то разлеталось на тысячи мелких осколков, то вновь пыталось собраться воедино, порождая в его затуманенном мозгу призрачные видения.

Смеющееся лицо девочки, которая бежит по набережной, изредка оборачиваясь в его сторону и махая рукой.

— Кир, идем быстрее, Антон с Ниной уже нас заждались.

Он хочет ответить, но разноцветные кубики сознания вновь разлетаются в стороны, чтобы через мгновение собраться уже в другую картинку.

Большая площадь, забитая молодыми людьми в странной черной форме, посреди площади на высоком флагштоке реет знамя с восьмиконечной звездой.

— Кир, Кир!!

Он оборачивается и

видит идущего к нему высокого загорелого парня.

— Привет Айко.

Он замирает — это его голос? Калейдоскоп вновь взрывается и картинка меняется.

Волны набегают на песок и их брызги орошают его лицо. Он не отрываясь, смотрит в пасмурное небо, где за секунду до этого вспыхнул огненный шар.

— Гера!!!

Стекляшки мыслей разлетаются в радужном взрыве.

Волна зеленых волос и бездонный омут фиолетовых глаз. Пульсирующая жилка на виске и капелька пота медленно скользящая между высоких холмов грудей. Чувство безграничного счастья и какого-то странного облегчения, точно что-то неприятное безвозвратно ушло в прошлое.

— Я люблю тебя.

Вспышка. Хоровод разноцветных лоскутов. Мысль мечется в разноцветном лабиринте, изнемогая от своей беспомощности.

Ночь. Он лежит, раскинув руки в высокой траве, а над ним раскинулось бездонное звездное небо. Там внизу, под холмом, огромным ворчливым, вечно неугомонным существом, расстилается океанская гладь.

— Ты думаешь, это было лучшим решением? — раздается откуда-то сбоку знакомый голос.

— Не знаю, — отвечает он, даже не пытаясь подняться и посмотреть, кто его спрашивает, ибо знает, что его собеседник невидим. — А был выбор?

— Выбор есть всегда, Искатель, выбор есть всегда…

Голос удаляется, молоточками отдавая в висках. Мир трескается и, осыпаясь, вращается в сверкающих водоворотах, которые утекают куда-то вдаль. Сознание бьется точно птица в клетке, пытаясь вырваться на свободу.

«Я так больше не могу!!!»

Он пытается закричать, но легкие могут выдавить лишь сдавленный сип.

«Не могу!!»

Тело корежит и ломает, сознание кричит и изгибается в мысленных конвульсиях. Раздавшийся внутри головы механический голос на миг действует словно ведро ледяной воды, на короткое время собирая воедино раздробленное сознание.

— Внимание, опасность, наблюдается когерентная деформация мозговой деятельности. Наблюдается повышенная агрессивность внешней среды. Пятидесяти процентный отказ защитного контура. Приступаю к бло…

Механический голос резко смолкает, а вместе с ним так же резко угасает и сознание. Калейдоскоп рассыпается. Разноцветные стекляшки сыплются радужным дождем, превращаясь в легкую пыльцу, которая растворяется в наступающей тьме.

Хогрунды [1] бежали резво. День обещал быть хорошим, ибо на небе с самого утра не было видно ни одного облачка и ярко-синее око Небесного Огня старалось вовсю, заливая окружающие земли своим благодатным теплом. В принципе для этого времени года подобная погода обычное явление, это через два канва начнется сезон дождей и окружающая степь превратиться в вязкое месиво из грязи и травы, по которому даже пешком пройти будет трудно, не говоря уже о езде верхом. Тогда даже самые мужественные карды [2] будут в основном сидеть дома, рассказывая детям о своих подвигах, а их жены натирать тела своих героев ароматными маслами и услаждать их души длинными ночами.

Эрай натянул поводья и хогрунд послушно замер. Дорога здесь резко поворачивала и шла вдоль вершины холма, но внизу у подножья виднелась еще одна, прямой стрелой уходящая к горизонту. Всадник пару минут в задумчивости разглядывал расстилающееся внизу холма степное разноцветье, тянущееся почти до самого горизонта, затем оглянулся и посмотрел на свою спутницу, чей скакун замер рядом с его. Эрай тихонько вздохнул. Ай сидела в седле как влитая, и ее длинные белоснежные волосы развевались под редкими порывами теплого ветра, а высокая тяжелая грудь, покрытая тонким светлым пушком, притягивала взор, даже будучи скрытой под пластинчатой кирасой. Эрай мысленно застонал и уже в который раз проклял свою вечную нерешительность, что мешала ему

воспользоваться законным правом карда по отношению к своей хранительнице, а ведь она каждую ночь приходила к его палатке и послушно ждала, когда он ее позовет. О боги!! Да ведь даже его будущая жена, та которую выбрали ему родители, и которая с детских лет носила на плече знак его клана, так не привлекала, как эта безродная, не заставляла бунтовать все его мужское естество. Причем, что самое ценное, эта хранительница была молода, и он был ее первым кардом. Это казалось невероятным, ибо его только десять ночей назад посвятили в это почетное звание, что носили только избранные бойцы королевства, и новичкам надо было еще заслужить право на свою хранительницу. А уж получить в хранительницы молодую деву, это было что-то из разряда тех баек, что по вечерам в баре подвыпившая молодежь травит друг другу, хвалясь своей крутостью. Но традиции есть традиции и даже великий Конаг не волен их нарушать. Молодой кард должен два сезона провести в походах и поразить не менее десятка врагов, прежде чем ему позволено будет иметь свою хранительницу. Да и то, первыми хранительницами молодого воина чаще всего становятся те, кто до этого потерял своих кардов. А уж обзавестись юной девой могут себе позволить только убеленные сединой ветераны или великие воины. Однако, несмотря на всю невероятность подобного, это произошло, он, и еще пятеро воинов, получили юных дев в хранительницы, причем никто из старших кардов не возмутился произошедшему, что говорило только о том, насколько важным считается порученное им задание.

Агроны — воинственный народ, живущий за Северным морем, уже который год, каждую весну, штурмует их крепости. И если раньше их вылазки мало тревожили его народ, ибо ограничивались лишь короткими набегами на прибрежные поселки рыбаков, а посланные солдаты быстро уничтожали отряды иноземных наглецов, то в последние годы все резко изменилось. Пять лет назад, агронам удалось захватить один из прибрежных городов, высадив в его окрестностях огромную армию и уже оттуда нанести удар по соседним поселениям. Тогда его народу удалось отбить этот набег, правда, ценою многочисленных потерь. В те годы многие жены лишились своих мужей, а хранительницы своих кардов, но враг все же был отброшен обратно за море. И вот этим летом разведчики принесли неутешительные новости, — агроны вновь собирают армию, мало того, они объединились с морским народом эронов, чьи поселения лежат где-то на островах среди моря и с нардами — народом скал, что живут где-то далеко в горах на юге. Эта новость взволновала всех, и великий Конаг собрал совет старейшин, на котором было решено готовиться к новой войне.

А на следующий день он и еще пятеро молодых воинов стояли в зале совета в окружении лучших кардов Хонтайского государства, не веря своей удачи. Сам великий Конаг лично из рук в руки передал каждому из них свиток запечатанный золотой печатью и поручил доставить его в крепость Даронга, что расположилась высоко в Натарских горах. Именно там, раз в год, в первый месяц сезона дождей собирался совет десяти Вершителей. Десять правителей, чьи лица были скрыты за бронзовыми масками, принимали решения, от которых зависели судьбы целых народов и великий Конаг надеялся, что они смогут помочь избежать новой войны, или хотя бы отдалить ее. Эрай знал, что Вершители редко вмешиваются в дела государств, но их слово было настолько весомым, что даже легкий наклон головы в ответ на просьбу великого Конага, мог бы покончить с агронской агрессией. Ходили легенды, что степной народ эталлов не послушался слов Величайших и теперь от их городов остались только поросшие травой развалины. Эрай и сам один раз, будучи с отцом на охоте, видел такой заброшенный город. Отец тогда специально сделал огромный крюк объезжая эти развалины, а на вопрос сына «почему?», ничего объяснять не стал, лишь бросил, что приблизившегося к проклятым городам ждет мучительная смерть. Эрай, зная отчаянную смелость отца, поверил ему сразу же и всегда объезжал подобные места стороной, хотя его постоянно глодало дикое любопытство. И вот теперь, наконец, он лично увидит этих самых таинственных Вершителей… если конечно доберется до их крепости.

— На вас, наших посланников, теперь вся надежда, — вспомнил слова великого Конага, Эрай. — Кто-то из вас должен добраться до крепости Даронга и передать Вершителям нашу просьбу. Грядет война и боюсь, что она будет очень тяжелой, ибо на этот раз агроны собрали огромную армию. Через два дня наши войска выдвинуться к крепостям на границе, где и проведут весь сезон дождей, чтобы подготовиться к грядущему нашествию. Я бы послал более опытных воинов, но, увы, сейчас каждый из них на вес золота, однако думаю, что вы справитесь, ибо вы были отобраны для этой миссии среди лучших.