Шрифт:
Глава первая
Все-таки жутко холодным оно было…
Не как лед, конечно, но кончики пальцев, только что погруженные в податливую поверхность стекла, промерзли, казалось, уже почти до самых костей. Во всяком случае, ныли они основательно, а мизинец так и вовсе не чувствовался.
Волны, рожденные бесцеремонным внедрением инородного тела в пространство зеркала, лениво ползли к изрядно потрескавшейся от старости раме, постепенно угасая и растворяясь в вязкой глубине.
«Ну, и чего мы ждем? – Хода и раньше-то не особо
– Что? – Леди Кай с видимым трудом оторвалась от созерцания тающей на поверхности зеркала ряби. – Что ты говоришь?
«Я говорю: долго мы тут стоять будем?»
– Недолго, – буркнула Осси, досадуя больше на свою нерешительность, чем на нетерпение Ходы и, понимая в глубине души, что та права, и топтание на месте ничего не дает. – Недолго, – повторила она и надавила на стекло сначала рукой, а потом и всем телом.
Медленно, тяжело и очень нехотя расступалась перед ней зеркальная поверхность. Изо всех своих накопленных за долгие годы ожидания сил она сопротивлялась нарастающему давлению, но все же постепенно уступала натиску, пропуская леди Кай все глубже и глубже, пока, наконец, не сомкнулась вновь за спиной интессы [1] .
Леди Кай продиралась сквозь окружившую ее тьму, чувствуя, что, несмотря на все свои усилия, увязает в ней все больше и больше. Будто муха в вишневом сиропе.
1
Звание леди Кай в Лиге искателей.
В пользу этого сравнения было и то, что тьма, почти полная поначалу, постепенно сменилась тьмой густо лиловой, но насыщенной этим не самым неприятным, в общем-то, цветом до такой степени, что каждый следующий шаг давался девушке все с большим трудом. И не нужно было обладать какими-то сверхгениальными способностями, чтобы сообразить, что при таком раскладе она остановится всего через пару-тройку шагов, будучи не в силах преодолеть нарастающее сопротивление. Остановится и останется навсегда замурованной в лиловой глубине парадного зеркала Керта Абатемаро.
Мысль эта такая простая и очевидная удовольствия леди Кай по понятным причинам не доставила, а потому она рванула вперед, пытаясь выдраться из объятий липкой пустоты. Усилия ее, приложенные столь своевременно, да еще и с таким энтузиазмом, тут же увенчались успехом, а голова при этом увенчалась приличных размеров шишкой, потому как леди Кай совершенно неожиданно для себя выскочила наружу, весьма ощутимо приложившись о подлокотник массивного кресла для какой-то неведомой надобности водруженного прямо напротив зеркала с той – зазеркальной стороны.
Впрочем, надобность эта была понятна и почти очевидна. По всему выходило, что кто-то из местных обитателей (а в том, что они тут имеются, сомневаться теперь не приходилось) весьма живо интересовался открывающимися ему отсюда картинами и проводил
И это притом, что в том – в реальном мире никакого кресла перед зеркалом не было и в помине. Ни подобного – роскошного резного и сплошь украшенного витиеватыми финтифлюшками – и никакого другого. В этом Осси Кай была уверена абсолютно. А тут вот оно, нате, пожалуйста, – было. И было оно достаточно материальным и очень даже жестким…
Потирая стремительно набухающий шишак, Осси начала озираться по сторонам.
«Ну, можно сказать, что – похоже», – изрекла тем временем Хода, которая с этой задачей уже благополучно справилась. Мало, что справилась – еще и сравнила, проанализировала и выявила различия. А различия, любезные мои господа, имелись. Не сказать, чтобы много, но все ж таки…
Трудно сказать, чего ожидала от этого перехода леди Кай, но точно, что чего-то другого. Ладно бы если бы все тут было иначе и совсем не так. И если бы Осси, пройдя сквозь зеркальную преграду, оказалась в мире абсолютно ином, это бы ее и то меньше удивило. Вроде, как так оно и должно быть…
Хотя, если честно, то, как оно должно, а как – не очень было ни ей самой, ни Ходе не известно. Абатемаро тоже на этот счет просветить никого не мог, потому как не то, чтобы сквозь зеркало пройти – он и отразиться-то в нем толком не умел. Да и вообще, насколько леди Кай было известно – подобных переходов история еще не знала. Не было такого, чтобы человек в полном уме и здравии, пусть хоть и не по доброй воле в зазеркалье уходил. Во всяком случае, в книгах о том не писалось, а это, знаете ли, о чем-то да говорило…
Вот оттуда сюда, то есть – из зеркала в грешный наш мир, нет-нет, да что-то выползало. Причем, по большей части для здоровья не очень полезное и настроение никоим образом не улучшающее. Иначе говоря, – мерзость всякая. Но при этом, что она там – мерзость эта самая – у себя дома обычно делает и как вечера коротает, оставалось неизвестным. Так что леди Кай случай выпал, можно сказать, исключительный, хоть и не сильно она этому рада была.
«Не сказать, прямо, чтобы один в один, но, все-таки, похоже, – повторила Хода. На тот, наверное, случай если первое ее замечание до адресата не дошло и, вообще, понято не было. – Хотя отличия все же имеются…»
Отличия действительно имелись, причем, некоторые, такие как кресло, например, были довольно очевидными и в глаза бросались сразу. Да и не только в глаза – Осси еще раз потерла шишку, которая, хвала Страннику остановилась все-таки в своем развитии и расти перестала.
Кроме очевидности уже упомянутой сильно отличалось освещение. В зале, где теперь оказалась леди Кай, царили сумерки, причем, старые, густые, граничащие с полумраком, но грань эту тонкую и зыбкую переходить категорически не желающие. Были они все того же темно лилового цвета, а оттого все вокруг приобретало вид сказочный и, в общем-то, умиротворяющий. Во всяком случае, беды особой это пока не сулило.