По ту сторону занавеса

Билл Ренкин, репортер городского отделения «Мир», сидел в задумчивости в своем боксе у пишущей машинки. Рабочий день у многих уже закончился. В половине четвертого улицу, казавшуюся из окна десятого этажа тонким шнурочком, заполнили люди. В редакции было тихо. Увенчанная зеленым абажуром лампа заливала нетронутый лист бумаги.

Наконец, Билл Ренкин стал выстукивать на машинке текст: «Только в детективных романах при решении сложных криминальных задач все зависит от

гениев и научных открытий. На практике это не имеет такого значения...».

Подобная мысль была высказана некогда сэром Фредериком Бруком, начальником отдела по расследованию убийств Скотланд-Ярда. Этот крупнейший специалист в своей области, совершающий кругосветное путешествие, находится сегодня в Сан-Франциско. Семнадцать лет он состоял на службе в одной из самых знаменитых следственных организаций. Уйдя на покой, он не утратил интереса к своей деятельности.

«Мне приходилось читать множество увлекательных детективных романов, – говорит сэр Фредерик. – Они интересны, но не приносят никакой пользы специалистам. Несомненную пользу приносят лишь научные труды об исследованиях отпечатков пальцев и пятен крови, но главное все же ум, изнуряющий труд и... удача».

Что-то в этом высказывании показалось Биллу знакомым. Вдруг он вспомнил. В его воображении возникла полная фигура немолодого человека, давшего ему интервью в гостинице «Стюарт».

Закурив сигарету, репортер стал разгуливать по комнате. Он придумал великолепную тему! Билл бросился к машинке и принялся за работу. Его пальцы привычно бегали по клавишам, но мысли витали далеко. Молодого человека занимала более интересная тема. Когда текст был отпечатан, Билл направился к редактору.

– Что это? – спросил редактор отдела, глядя на листки, принесенные Ренкиным.

– Интервью с сэром Фредериком.

– Тебе удалось его поймать?

– Пришлось пробиваться сквозь толпу репортеров.

– Где это было?

– Он остановился у Барри Кирка. Кирк подружился в Лондоне с его сыном. А я искал сэра Фредерика по всем гостиницам города!

– Надо знать англичан. Они никогда не останавливаются в гостинице, если у них есть в этом городе друзья. Эту истину можно было давно усвоить!

– Интервью, по-моему, не представляет никакого интереса, – заявил Ренкин. – Но мне пришла в голову одна мысль, которая может стать сенсацией. Конечно, если сэр Фредерик даст свое согласие...

– Твоими сенсациями я уже сыт по горло, – проворчал редактор, делая вид, что идеи Билла его не интересуют.

Получив приказ шефа не медлить и поскорее возвращаться в редакцию, Билл пообещал незамедлительно посетить дом Кирка.

Ехать было недалеко, но, чтобы выиграть время, Ренкин взял такси.

– Калифорнийская улица! – бросил он шоферу.

Машина пересекала деловой квартал города. Мелькали вывески банков, контор. Наконец, они остановились перед двадцатиэтажным зданием, отделанным с большим вкусом. Оно было построено еще Даусоном Кирком, когда он сколотил свои миллионы. Теперь его наследовал молодой

Барри Кирк, разместивший свои апартаменты в роскошном бунгало, сооруженном на крыше.

Вестибюль блестел белизной. Лифт обслуживали изящные миловидные девушки.

Билл вышел на двадцатом этаже. Он очутился перед узкой лестницей, ведущей к бунгало. Дверь преградил ему камердинер Кирка англичанин Парадиз.

– Это опять я... – пробормотал репортер, подыскивая соответствующий предлог.

– Я это вижу, – изрек с достоинством Парадиз. В его тоне не было даже намека на сердечность. Чувствовалось, что его утомила толпа репортеров, побывавших здесь незадолго перед этим.

– Мне необходимо срочно повидать мистера Фредерика. Он дома?

– Сэр Фредерик находится в конторе, расположенной этажом ниже. Я доложу о вашем приходе.

– В этом нет необходимости, – быстро ответил Ренкин и ринулся вниз.

Остановившись на двадцатом этаже у двери с табличкой, на которой значилось имя Барри Кирка, он едва не столкнулся с молодой женщиной, покидавшей контору. Даже в царящем в холле полумраке было видно, как она красива. Стройная, изящная блондинка в элегантном платье. О такой женщине мечтает каждый мужчина. Билла однако поразил не вид незнакомки, а то, что она плакала. Весь ее облик выражал отчаяние. Когда она увидела репортера, то быстро прошла через холл и исчезла из поля зрения молодого человека.

Билл Ренкин вошел в контору Кирка. У стола сидел Фредерик Брук. Услышав шаги репортера, он быстро прервал свое занятие и взглянул на пришедшего.

– А, это вы, – сказал он.

– Простите, сэр Фредерик, но я решил снова вас побеспокоить... Могу я присесть?

– Присаживайтесь.

– Мне показалось интересным... – Ренкин с трудом подбирал слова. Он видел перед собой не улыбчивого, приветливого джентльмена, дававшего незадолго до этого интервью, а холодного, знающего всему цену, человека.

– У меня появилась идея... – неуверенно продолжил репортер. В стальных глазах детектива, который испытывающе смотрел на Ренкина, не отразилось даже проблеска интереса.

– Сегодня, когда я начал обрабатывать ваше интервью, где вы говорили о том, что главное в раскрытии преступления – упорный труд и удача, я вспомнил другого человека. Два дня тому назад он высказал аналогичную мысль.

– Я не претендую на приоритет, – холодно заявил сэр. Фредерик, спрятав какие-то бумаги в стол.

– Я не посмел бы обратиться к вам по этому поводу, если бы человек, думающий так же, как вы, не был столь необычен. Это сержант Чарли Чен, работающий в полиции Гонолулу. Попав на континент, он распутал одно чрезвычайно сложное дело.

– Это, очевидно, китаец, – прервал рассказ Билла сэр Фредерик. – Да.

– Среди китайцев встречаются прекрасные детективы. В этом им помогает восточное терпение, вошедшее уже в поговорку.

– При этом Чен очень скромен.

Говоря это, Ренкин уже вполне овладел собой. Его неуверенность прошла.