Первый дылехохл
Шрифт:
...Игорь долго мотал головой туда-сюда, словно размахивая компасом над самым пупком Северного магнитного полюса, затем вынул из портфеля ломик и поддел заплеванный снегом бетонный квадрат -- одновременно подергивая плечами, будто пытаясь стряхнуть с груди трехкилограммовую гантелю.
Коля присел на корточки. На его лице ясно читался третий час ночи и что-то вроде тоски по недосмотренному сну.
– - Ты что, в театр сюда пришел?
– - просипел Игорь.
– Помогай, не стой.
– - Ты точно уверен, что она здесь?
– - Абсолютно.
– - В таком случае тут надо с самого края разбирать, асфальт
– - Так, из середины, выковыривать не получится.
– - Само собой не получится, если я один тут корячиться буду. Возьми монтировку да поддень оттуда.
Коля с нескрываемым скептицизмом осмотрел инструмент и пошкрябал им по плите.
– - Коля, времени мало.
Коля разжевал воображаемый лимон и просунул монтировку с другой стороны плиты. Раздался шепоток песчинок.
– - Держишь?
– - Держу. Подняли?
С глухим гулком плита отвалилась в сторону. Игорь встал на колени и склонился над выемкой. Коля принялся дозевывать прерванное.
– - Ну?
– - Что "ну"?
– - Орган, сердце твое второе, селезенка -- где?
Со дна выемки, похожей на залитый жирной тенью макет тюремного дворика, испуганно таращились приплюснутые камешки.
– - Отойди от света, -- прошептал Игорь, медленно опуская руку в выемку.
Поначалу ему показалось, что он как-будто бы, сидя в полной темноте, коснулся левой рукой правого уха, как у на военкоматовской медкомиссии, затем немного удивился местоположению этого уха на его теле и понял: оно. То самое. Нашлось. Этот мерзлый песок и камни, которые ощутили прикосновение его руки и добросовестно отчитывались об этом перед его мозгом, -- это и была его селезенка.
– - И чему ты так улыбаешься?
– - нахмурился Колька.
Вот оно, блаженство идиота. Так бы и простоял здесь до конца жизни, рядом с любимой селезеночкой, согревая ее, отгоняя трамваи...
– - Я ее чувствую, Коля.
– - Этот песок чувствуешь? Ну и что? Я его тоже чувствую,..
– - и он протянул в квадратный проем.
– - Эй, руки убери!
– - Это еще почему?
– - Не трогай ЕЕ пока, хорошо? ОНА ведь все чувствует, Коля.
Вот оно, объяснение странному побуждению-воспоминанию. Как все элементарно! Он перемещается относительно селезенки, а организм отслеживает движение и через подсознание подсовывает ему аналогию селезенка--дерево. Не самый остроумный вариант, но ведь отслеживается положение селезенки в пространстве, отслеживается!
– - И что теперь?
– - Что-что... Придется лечить.
– - Уколами?
– - Ага, компресс поставим. Повязку наложим. Процедуры назначим.
На самом-то деле остается одно из двух: или голова ремонту уже не подлежит, или этой же головой об рельсы. Потому что кому скажи -- сразу в дурдом и на цепь. Знал он одного такого, любил побеседовать о разуме органов и психотропном оружии... в психушке уже третий год мотает. Чем не вариант? Селезенка под колесами трамвая. Земля и камни, которые суть есть чувствующий орган. Готовый диагноз, только записывай.
Коля без желания почесал в затылке и принялся за новый зевок.
– - Слышь, Игорь, так со всеми бывает, кто во второй раз женится? Или только с тобой?
...А может, это новая разновидность божьей кары? Может, он просто умер и теперь живет в
– - Ну что, так и будем сидеть?
– - ?
– - Может, положим плиту на место, а то менты не ровен час...
– - Коля засыпал на ходу.
– - Кстати, Игорь, а что ты собираешься делать потом, когда провода починят? А, Игорь? Что завтра делать будешь?
Завтра началось с того, что селезенка стала жутко чесаться. Хоронясь от снующих тут и там электромонтеров, Игорь пытался утихомирить зуд металлическим прутом, сквозь щель между плитами (поднять ее среди бела дня он не решился), но толку было мало. Зато мучений -- хоть отбавляй.
Танька добросовестно выслушала Игоревы жалобы и предложила куда-нибудь съездить, подальше от селезенки, например в Кисловодск. Но почему этот вариант не пройдет, объяснить уже не удалось. А потом просто стало жалко несчастные Танькины мозги, и Игорь снова переключился на Кольку -- благо тот сидел в отпуске дома и умел переносить на слух любой бред.
Между тем парни из ремонтной бригады оказались на редкость проворными. Уже в десять утра линия была восстановлена, и по ней двинулись косяки трамваев -- поначалу их было так много, что Игорю пришлось выпить двойную дозу спирта (анальгин кончился вчера).
Полдня Игорь скакал по квартире и пел песни. Это заметно помогало, особенно в борьбе со страхом перед каждым новым приступом, но вскоре он сорвал голос и переключился на практикум по презиранию боли. Здесь успехи оказались гораздо скромнее, и в итоге Игорь уяснил лишь одно -- что презрение к боли не более чем выдумка Чингачгука, Зеленого Змия и гастролирующих йогов. Затем он попробовал по очереди самогипноз, цигун, медитацию с попыткой отключить селезенку, иголкотерапию, массаж головы, коньяк с перцем и наконец, от полного отчаяния, почти пол-литра новокаина внутриселезеночно, путем вливания в весьма болезненную дырочку от железного прута. Последнее помогло, но ненадолго, при этом злобные бабушки из окрестных домов приняли его за террориста и едва не вызвали милицию.
Телефон Гампольского по-прежнему отнекивался длинными гудками. Механизм возникновения селезенки -- или она всегда там была, а?
– - оставался неясен. Мысли роились в голове как пчеломедведи, распирая ее по всем межклеточным мембранам, но Игорь отцедил только несколько наиболее правдоподобных -включающих капитальное помешательство с сильной и долгой галлюцинацией, болезнь астрального тела (подсмотрено на обложках оккультных книжек в киосках), воздействие чьего-то гипноза (оттуда же), знамение от инопланетян, от нечистой... Причем ни один из них проверке пока не поддавался.
В итоге Игорь принял как рабочую версию органа, который у него, мутанта волею злорадной судьбы, всегда был, только раньше маскировался и боли не чувствовал. Но тут начинались непонятки с практической ценностью блудной селезенки. Ведь еще с детства все уши прожужжали, что нет в человеке бесполезных органов, что всякая микробина занимается своим, совершенно уникальным и, главное, полезным делом. Печень служит чем-то вроде фильтра крови, почки -- те выводят мусор, а селезенка под рельсами? Для чего она? Что ею фильтровать? Неужели мутация, атавизм в духе мальчика с хвостиком и пятью сосками?