Новый Мир ( № 6 2006)

Аня Логвинова (Логвинова Анна Петровна) родилась в 1979 году в Виннице. Закончила факультет журналистики МГУ. Публиковалась в периодике и интернет-изданиях. В стихотворной книге “Осенне-зимний разговорник” (издательство “Издатель Степаненко”, 2001), по словам автора, “событельствуют стихи Логвиновой и стихи Мелкина (Дмитрия Филиппова. — Ред. )”.

В 2004 году Аня Логвинова стала лауреатом премии “Дебют”, а подборка стихотворений “За пазухой советского пальто” вошла в сборник “Знаки отличия”. Живет в Москве.

Это бедные рифмы, бедные рифмы, на которые нанизываются слова..

И. Кукулин.

Ну а дочь моя поет песни,

Повторяя поворот Пресни,

Обращая каждый шаг в “рихмы”.

Мы смеемся, дескать, как их мы?!

П. Логвинов.

 

 

* *

 *

А я говорю: это душ родство.

А мне говорят: баловство.

А я говорю: нет, нет, нет, и вправду родство.

А мне говорят: бесовство.

А я говорю: ничего такого, родство.

А мне говорят: по-видимому, воровство.

А я говорю: так как же мне быть с родством?

А мне говорят: потерпи, и пройдет постом.

А я говорю: мне никак нельзя без родства,

А мне говорят: так-так-так, регион Москва,

регион Москва, регион Москва, регион Москва,

регион Москва, двое суток до Рождества.

 

* *

 *

А се Долиной, Ляосу.

Не просят покоя — дается покой

Тому, кто сидит у горы над рекой.

Мелкин.

Мне с детства было страшно за стихию,

мне было страшно думать, что река

вдруг вырвется из берегов, как рыба,

и задохнется на песке, как рыба.

Чего бояться? Ведь у нас такие

зубные щетки бледно-голубые,

зеленые и розовые с белым,

мы с ними на берег выходим

смело

и ненароком реку сторожим,

легко, не нарушая свой режим,

не прерывая жизненного дела.

 

* *

 *

Потому что в кои-то веки, в кои-то веки

я узнаю своими глазами глаза и веки.

Ты стоишь возле вешалки,

и струятся чужие пальто,

это круглая вешалка,

и она как фонтан для бурлящих пальто.

Все, что ты меня спросишь, будет точно не то.

Все, что я переспрашиваю, будет не то.

И ни первый глоток, ни последний рывок,

и ни павло-посадский платок.

Но зато ты обмолвишься словом про воробья,

и тогда воробьиное море, воробьиный прибой

отделит мои жизни, прошедшие без тебя,

от единственной жизни, которую я проживу не с тобой.

 

* *

 *

Она уже почти была

в сырое байковое утро,

она не то чтобы плыла,

она еще кормила уток.

И просыпалась в тишине,

и не отыскивала кнопки,

и были капли на окне

как будто катышки на хлопке.

* *

 *

Это светят яблоки столетние.

Это наше яблочное правило.

Вот и ты меня — последняя —

с наступающим поздравила.

Оба, оба ненормальные.

От шестнадцати и старше.

Федор, Федор, я — Амалия.

Это яблочные баржи.

Федор, Федор, я — Амалия.

Оба, оба ненормальные.

 

 

 

* *

*

Я вышла подышать во двор