Шрифт:
Там, где у сфинкса кончаются лапки
Екатерина Горбовская
*
ТАМ, ГДЕ У СФИНКСА
КОНЧАЮТСЯ ЛАПКИ
Горбовская Екатерина Александровна родилась в Москве. Публиковалась во
* *
*
Ага, Матильда, теперь я тут.
Всё жду, когда же они допрут,
Что Земля не такая уж плоская,
Что Бог един, а человечина — жёсткая.
Вот, разве что сердце — такое мягонькое.
Такое маленькое.
И скулит волком.
Ему ведь и не объяснишь всего,
С ним не поговоришь толком —
Уж больно мягонькое.
Пойду-ка лягу-ка я.
Глаза закрою, усну, проснусь —
А мир-то — сучий.
Матильда, а можно я к вам вернусь,
У вас там лучше.
У вас там встанешь — и хоть бы кто —
Лишь ты да небо,
А если кто-то когда-то был —
То был, как не был...
...И ни с каким покоем в мире не сравнится
Надёжность двух босых ступней на черепице,
И всё уже утратило значенье,
Приобретя звучанье и свеченье,
И, ежели тебя не окликают,
То та рука на горле — отпускает,
Лунный свет ложится на плечи
И просвечивает...
А у нас лунатиков лечат.
И вылечивают.
* *
*
И ты пойми одну такую простую вещь,
Что можно в комнату пустую
Войти — и лечь —
Вот так, свалиться наповал —
Навечно, на пол,
Но только чтобы этот кран
На кухне капал —
Чтоб
Стеной по окнам,
И чтоб сбивал на слове “я”
В “сейчас я сдохну”.
* *
*
Вот ведь, как оно получается...
Обознатушки-перепрятушки.
Значит, всё оно продолжается,
Продолжается — ну и ладушки.
Где шампанское — там и фантики,
Стынут розы на подоконнике.
Удивительная романтика —
В понимании пани Моники.
Я ж сломалась об этот слалом,
Закрутили крутые горки.
Казанову играют дамы,
А меня — аж тошнит на галёрке.
С головой разобраться, что ли?
Не могу я её донашивать...
Я один раз спросила — доколе?
А второй раз не буду спрашивать —
Разве только что — там, на исходе,
Тихим шёпотом — вот о чём ещё:
Это всё так само происходит
Или якобы с Божьей помощью?
* *
*
А по весне в открытое окно
Влетит такое маленькое “но”
Она проснётся — а оно в груди
Он: “Что с тобою?” —
Взвизгнет: “Отойди!”
...Она начнёт глядеть издалека,
Она начнёт струиться, как река,
Закатывать глаза, цедить слова,
Снимать себе пылинки с рукава
И бегать на Центральный телеграф
А он её убьёт и будет прав.
* *
*
Избави нас Боже допытывать психа,
Почём у него его чёрное лихо —
Угарные дни, одинокие ночи,
Где за ночь раз десять —
То ляжет, то вскочит,
И память проходит ознобом по коже —
Избави нас, Боже!
И вас, кстати, тоже.
* *