Наводящие ужас
Шрифт:
– Пора тебе улепетывать, guapa, - сказал я.
– Проскользни за гребень, выберись в долину и затаись возле дороги, ведущей к югу. Мондрагон очень скоро смажет пятки салом - тогда с ним и разочтешься.
– Салом? Пятки?
– не поняла Антония.
– Наутек ринется.
– С чего ты взял?
– А я видел Мондрагона в действии. Не храброго десятка ваши революционеры. Генерал начинает нервничать, едва лишь хоть что-то идет не совсем гладко. А здесь вот-вот все подряд полетит кувырком... Подпусти ребяток поближе и коси в упор.
Несколько секунд мексиканка
– Guapa!
– сказала она.
– Ха! Наверное, Антония самую капельку нравится этому человеку? Мэтт Хелм стреляет хорошо, ножом режет хорошо, машину водит хорошо... Антония тебя и любить научит хорошо!
– Да-да, конечно...
Мексиканка двинулась было прочь.
– Антония!
– окликнул я.
– Si?
– На всякий случай... Мало ли что... Где они спрятаны?
– Боишься, - грустно спросила Антония, - что меня убьют, и секрет погибнет вместе с полудикой индианкой?
– Разумеется! Сперва скажи, а потом отправляйся на героическую смерть. С моим прощальным благословением.
– Ну и хладнокровная же ты дрянь, - восторженно произнесла девушка.
– Благодарю. Истинный комплимент.
– Найди Ринкон-де-ла-Агила. Может, оружие там окажется, может и нет... Антония ужасная лгунья... Теперь я, con tu permiso [39] ,отправлюсь убивать генерала.
Она возвратилась, нежно чмокнула меня в губы и снова направилась прочь, неся на спине дулом вниз штурмовую винтовку "М-16". Я ощутил странное чувство утраты. Говорю "странное" потому, что всегда предпочитаю работать в одиночку.
39
С твоего дозволения (исп.).
Но вместе с этой хорошенькой, безжалостной, умелой охотницей работалось очень славно.
Глава 30
Держа снайперскую винтовку наготове и дожидаясь удобной минуты, я размышлял над словами девушки. Произнесенное название не говорило мне ровным счетом ничего. Ринкон-де-ла-Агила, Орлиный Приют. Но, во всяком случае, он существовал, этот приют, а раз так, его мог отыскать кто угодно. К примеру. El Cacique.И, если Рамон обнаружит винтовки, первая часть моего мексиканского задания будет выполнена. О второй части, генерале Мондрагоне, чью башку потребовал у меня Солана-Руис, позаботится Антония. Останется лишь третья часть, сеньор Сабадо, чей скальп заказал мне Мак.
Ринкон-де-ла-Агила... Я непроизвольно подивился тому любопытному обстоятельству, что орел, всегда казавшийся мне самым мужественным из пернатых, по-испански значится в женском роде...
По радио долетел придушенный женский вопль. За ним послышался голос господина Сигмы:
– Даю последний шанс, Хелм. Вторую сигарету мы только что приложили к нежной щечке. А еще имеется бутановая зажигалка - настоящая паяльная лампа в миниатюре. Тебе снова отводится минута. Если через минуту один из моих подчиненных не доложит, что ты возник в поле зрения,
Сигма словно читал вслух идиотский сценарий дурацкого кинофильма, сочиненный безмозглым писакой. Уж ему-то, голубчику, полагалось бы помнить: заложников не бывает! По крайности, в нашей организации этого понятия не признают.
Я подождал, покуда часовой сделал полшага в сторону и перегнулся, высматривая что-то внизу. Постепенно, плавно придавил гашетку сгибом пальца. При точном, правильном нажатии выстрел происходит почти неожиданно для вас самого. Прозвучал он отрывисто и резко, но вот отдача, на удивление, была весьма незначительной. У малых калибров имеются определенные преимущества.
Снайпер застыл, продолжая удерживать винтовку, потом уронил оружие, заковылял по открытому склону, шатаясь, будто пьяный. Следовало бы всадить в парня еще одну пулю, но это значило бы выдать свою засаду со всеми потрохами. Да и судя по неприятельской походке, одного заряда было достаточно.
Я мысленно чертыхнулся, увидев, что с парня слетело долой камуфляжное кепи. Это значило: я угодил в голову. Что, в свой черед, значило: винтовка бьет очень высоко. Я целился в живот.
Парня я признал немедленно: коротышка, вместе с долговязым напарником задерживавший в Эль-Пасо Горация Госмера Коди. Он сделал еще три заплетающихся шага, потом колени подломились, человек рухнул, кубарем слетел вниз, остался лежать неподвижно.
По радио раздался незнакомый, совершенно спокойный голос:
– Дельта-Пять вызывает Сигму. Сигма, Сигма!
– Сигма слушает.
– Мы потеряли Джорджи Петерсона, то есть Лямбду. Во всяком случае, издали он кажется мертвым. Стреляли с большого расстояния, с гребня гряды; надо полагать, из винтовки, отнятой у Гэйера.
– Хелм! Ах ты, сволочь!
– заревел Сигма. И от злости забыл отпустить кнопку, ибо я услыхал фразу, адресованную Танку: - Стяни с нее сапоги, Рутерфорд!.. Хватит, правого достаточно. Теперь носок!.. Теперь держи девку покрепче!
Я сказал себе, что множеству людей подпаливали пятки на медленном огне: сам подвергался подобному обращению. Ожог-другой не повлечет за собой инвалидности: я тому служу доказательством... И тем не менее, курок я спустил не без мстительного удовольствия. Мы тоже умеем вредить ближнему!
На мушку - виноват, в оптический прицел - попался один из агентов, обретавшихся внизу. Парень облегчил мне задачу: выступил из-за, чахлого тополя и принялся осматривать гребень холмистой гряды, пытаясь поточнее определить, откуда я палил.
Перекрестие волосков замерло чуть повыше ременной пряжки, я взял немного правее, делая поправку на ветер; дождался, пока радиотелефон разразится душераздирающим женским криком, и нажал спусковой крючок.
Неприятель повел себя выше всяких похвал: не просто шлепнулся, но завыл перед этим - переливчато, словно схваченный филином заяц. Я услыхал жуткий вопль раненого даже на расстоянии трехсот ярдов. Прижав обе ладони к лицу, человек пошатнулся, упал, начал извиваться.
При обычных условиях я предпочитаю прикончить супостата мгновенно и, по возможности, безболезненно. Однако сейчас надлежало произвести на Сигму впечатление, и звериный вой парня служил этой цели как нельзя лучше.