Менестрель
Шрифт:
– - Неужели, вы действительно ничего не понимаете?! Не видите, к чему все идет?!
– - я с трудом удерживал себя в руках.
– - Если так продолжится и дальше, этому чертовому миру конец!
– - Молодой человек, успокойтесь. Я прекрасно все понимаю, не одному вам бабушки-дедушки рассказывали о старом мире. Но подумайте сами! Все, что вы делаете -- бесполезно! Более того... пройдут сотни, нет, тысячи лет, прежде чем эта катастрофа сможет повториться. Мне кажется, нет смысла волноваться о том, что произойдет так нескоро...
– - Почему мы вообще говорим об этом?
– - Почему?
– - он усмехнулся,
– - Потому, Аллисандр, что наш дражайший господин решил даровать вам помилование! Не просто так, разумеется.
– - И чего же этот "дражайший господин" от меня хочет?
– - Через час вас поведут к виселице, думаю, понятно, с какой целью. Там, прилюдно, вы должны отказаться от своих предубеждений и поклясться не читать больше своих проповедей. После этого вы получите грамоту о снятии с вас всех обви...
– - Нет.
– - Что "нет"?
– голос "вампира" слегка дрогнул, выказывая его удивление.
– - Я не могу этого сделать. Если предупредить гибель мира означает попасть на виселицу, то я согласен. В любом случае, если я приму это помилование, моя жизнь уже не будет иметь какого-либо смысла.
– - Герой, значит, -- он, скучающе поигрывая пером, вздохнул: -- Стража, уведите его!
По моим личным записям
Принц вихрем ворвался в домик, остановившись лишь на секунду, чтобы осмотреть пространство вокруг. После чего подошел к пожилой хозяйке нашего приюта. Он тяжело дышал. Пытаясь что-то сказать, он рылся в своем потрепанном рюкзаке, откуда вскоре извлек ту самую тетрадь. Женщина, поначалу ничего не понимавшая, резко сменилась в лице и холодным тоном спросила:
– - Откуда это у вас?
– - Ма... ах-ха... Мастер Адриан дал мне ее... фух... Сто лет не бегал.
– - Какой еще Мастер Адриан?
– - Это учитель моего господина, мадам, -- я поднялся с кровати и подошел к принцу, желая удостовериться, что последний в порядке и не нуждается в помощи. Осмотрев принца, который все никак не мог отдышаться, я продолжил объяснение: -- Адриан -- частый гость внешнего мира. Скорее всего нашел эту тетрадь, когда болтался рядом с замком.
– - Что-то ты не слишком почтительно отзываешься о нем, -- усмехнулся Его Высочество.
– - Пф, -- не дождется этот выскочка от меня почтения!
– - Это долгая история. Если пожелаете, я расскажу вам ее...
– - Не сейчас, Конрад! У нас мало времени, -- он выпрямился и внимательно посмотрел на хозяйку дома, -- У нас есть предположение, что этот дневник принадлежит сыну местной знахарки, которого арестовали некоторое время назад. А если и нет... автора все равно должны казнить сегодня в числе прочих. Мне бы хотелось предельно точно знать, кто это написал.
– - Это, -- женщина взяла тетрадь в руки и прижала к груди. Ответ стал очевиден.
– - Это дневник моего сына, -- она смахнула непрошенную слезинку.
– - Говорила же дураку, что эти дедовские сказки его до могилы доведут!
– - А он, значит, слушать ничего не хотел. Ясно, -- принц оперся о дверной косяк и затих, словно что-то глубоко обдумывая.
Он прикрыл глаза. Если бы он все время не теребил край плаща сомнительного происхождения, вполне могло создаться ощущение,
– - Проработай путь отступления от центральной площади. И лучше не один. А вы, матушка, опишите мне вашего сына, -- голос принца прозвучал подобно грому.
– - Сегодня мы провернем похищение века.
По словам принца Морева
Смеркалось. Народ потихоньку собирался на площади. Прорываться будет трудно. Я засел под виселицей, рядом с люком, и ждал. Почти полчаса мы с Конрадом спорили над планом города, который нам нарисовала наша гостеприимная хозяйка и пришли к выводу, что прорваться через толпу не выйдет. Матушка упомянула, что селение стоит на руинах старого города, и канализация все еще в хорошем состоянии. Однако вскрыть люк на центральной площади, без использования магии и не привлекая внимания, у нас не вышло. В общем, все предложенные идеи были так или иначе забракованы, пришлось воспользоваться уроками Адриана и заранее подготовить ездового фоукса - огромную плотоядную птицу, призванную прямиком из Ада. Полагаю, Адриан не обрадуется, когда ему пришлют счет за ее аренду, но другого выхода из сложившейся ситуации я не вижу. Оставили мы эту махину на дворе нашего приюта, предупредив хозяйку, чтобы та не выходила из дома. Конрад остался там же, внимательно следя за магическим фоном.
Гул толпы затих, над головой раздался топот -- скорее всего герольд и палач. Герольд прокашлялся и начал зачитывать приговор. Со всех сторон послышались шепотки, на помост завели первого осужденного.
– - Волею нашего милостивого господина Графа Реймонда вы приговорены к смертной казни через повешение!
– - люк открылся, радом с моим лицом промелькнула пара грязных босых ног, подергалась некоторое время и обмякла.
Тело вытащили и сбросили куда-то в сторону. На помост повели следующего заключенного.
– - Убери руки, графская шавка! Сам пойду, -- по доскам застучали каблуки.
– - Что? Даже слова последнего не дадите сказать? Тьфу! Никакого почтения к традициям! Ну давай, цепляй свою удавку! А ты, герольд! Расскажи людям, за что меня граф к праотцам отправляет. Чего молчишь? Сказать нечего? Нечего.
– - Вы обвиняетесь в государственной измене. Волею Графа Реймонда привести приговор в исполнение, -- громко, но как-то неуверенно сказал герольд, позволяя палачу действовать. Человек в дорогой обуви не издал ни единого звука. Через пару минут и он стал пищей для падальщиков.
Повисла напряженная тишина -- ни шепота толпы, ни голоса герольда, ни шагов заключенных. Казалось, если я выдохну, то выдам себя с головой. Что там случилось?
– - В чем дело, молодой человек?
– - неожиданно раздавшийся голос больно резанул слух.
– - Я... я хотел попрощаться. Но, похоже, она не пришла. Что ж, я бы тоже не смог смотреть на казнь своего сына, -- обладатель немного ломающегося, юношеского голоса говорил совершенно спокойно, явно уверенный в каждом сказанном слове.