Магацитлы

Головачев Василий Васильевич

– Уж не господина Аникина ты имеешь в виду? Высокий, здоровый, что твой шкаф, на вид всегда заторможенный.

– Он, Рольф Аникин. Очень амбициозная личность, но свое дело знает.

– Не с ним ли связан был некий скандал в ЦЕРНе, кажется, с год назад. Он влез в какие-то запрещенные области хронотеории, его отстранили, он обиделся…

– Честно говоря, я не изучал его досье, – виновато сказал Белый. – Это не моя креатура. Мне посоветовал взять его Григорьев, замминистра по хронополитике.

Жданов осуждающе покачал головой.

– Я не стал бы так доверять Григорьеву,

он конъюнктурщик, всегда знает, где искать выгоду. Теперь придется разбираться с ними обоими. Не нравится мне, когда охраной Ствола заведует человек обиженный. Неважно, адекватная это обида или нет. Как говорил поэт:

Мудр иль впрямь безумен тот,Кто под бременем обидБлаг от времени не ждетИ ничем не дорожит? [8]

– Ты думаешь, он может быть замешан в истории с беглецом?

8

Хуан де Тассис Перальта, граф де Вильямедиона, исп. поэт, 1582—1633 гг.

– Не люблю подозрительных совпадений. Пока, жду сообщений.

Жданов выключил канал, походил по кабинету, поглаживая подбородок в задумчивости, и снова подсел к столу. Надо было срочно проверить все связи Аникина с европейскими физическими институтами до его перехода на новую работу. Возможно, пути начальника охраны Ствола и бывшего квистора-униформера, фигуранта всеземного розыска, заключенного мадагаскарского централа Нгоро Мвысу, чье имя переводилось на русский язык как Идущий к Вершине или просто Высокий, когда-то пересекались.

ПО СЛЕДУ

Яркая вспышка ударила по глазам.

Впереди идущего на посадку «голема» вздулось лиловое пламя, во все стороны полетели клочья огня, струи дыма и визжащие осколки. Аппарат сильно тряхнуло. В следующее мгновение он пролетел сквозь вихрь взрыва, закутанный в саван силового поля.

– Что это было? – прошепелявил Тарас, прикусивший язык.

– Ракетная атака! – сухо доложил инк «голема». – Класс «земля–воздух», масса взрывчатого вещества – сто единиц.

– Ничего себе нас приветствуют марсиане! – удивилась Настя. – Ты не ошибся?

Инк промолчал.

Настя повернула голову к спутнику.

– Разве у Толстого в его романе есть зенитно-ракетная техника?

– Нет, – мотнул головой Тарас. – О ракетах там ни слова, а тем более – о зенитных. Во времена Лося их не существовало ни на Марсе, ни на Земле.

– Значит, они появились позже описываемых им событий. Или мы попали в другой инвариант.

– Исключено! Если бы здесь не было инженера Лося…

– Лось должен быть еще как минимум в сотне других инвариантов.

– Тогда почему же Дуб выдал нам координаты только одной Ветви?

– Ну, не знаю. – Настя подумала. – Разберемся, раз уж прилетели сюда. Засек, откуда по нас стреляли?

– Южный сектор города, – ответил инк. – С крыши пирамидального здания, стоящего рядом с покосившейся башней. Даю картинку.

Перед

глазами пассажиров вспыхнул крестик визира, накрыл решетчатую башню со свернутой головой. Тоненькая окружность отчертила часть общего изображения, скачком развернулась в приблизившийся городской пейзаж. Стала видна приземистая машина без колес, накрытая фермой с двумя направляющими. Возле машины суетились коричневые фигурки марсиан. Сверкнуло пламя. С направляющей сорвалась тупорылая сигара и помчалась к «голему», оставляя за собой дымно-пламенный хвост.

– Они нас видят? – пробормотал Тарас.

– В чем дело?! – возмутилась Настя, обращаясь к бортовому компьютеру. – Ты отключил режим «инкогнито»?

– Режим требует большого расхода энергии, – бесстрастно парировал инк. – Мои запасы ограничены. К тому же я не вижу большой опасности.

– А зенитно-ракетная атака, конечно же, никакой опасности не представляет, – не выдержал Тарас.

– Защита «голема» рассчитана на…

– Отставить пререкания! – скомандовала Настя. – Включай «инкогнито» и садись поближе к аппарату Лося. И впредь попрошу свои действия согласовывать со мной!

– Слушаюсь! – совсем сухо ответил инк.

Ракета, преодолевшая уже большую часть пути до объекта уничтожения, внезапно потеряла цель и отвернула, только не вверх – для самоуничтожения, как это делали земные ракеты в конце ракетной эпохи, а вниз. Раздался взрыв. Рухнуло одно из уступчатых зданий города рядом с тем, где аппаратура «голема» засекла яйцевидный аппарат Лося.

– Что они делают?! – прошептал Тарас.

– Пытаются сбить нас! – нахмурилась Настя. – Вот только почему? От кого они защищаются?

Тарас подумал, сказал нерешительно:

– Может, марсиане приняли наш «голем» за аппарат землян? Сынов Неба, как писал Толстой? И хотят ограничить им доступ на Марс?

– Вполне разумная мысль, – не стала спорить девушка.

«Голем» проник в здание сквозь пролом в крыше и тихо опустился в центре помещения, рядом с помятым яйцом аппарата Лося.

– Пошли, посмотрим. – Настя первой катапультировалась из кокон-кабины «голема».

Тарас последовал за ней.

Уники защищали их от любых внешних воздействий, играя роль скафандров, но оба отключили полное капсулирование и теперь дышали воздухом Марса, полным незнакомых и знакомых запахов. Подошли к шестиметровому – по длине – эллипсоиду ракеты, с любопытством разглядывая сопло, обвитое толстой пружиной, лопнувший иллюминатор, порванное стальное кольцо, напоминающее юбку, множество мелких вмятин и царапин.

– Похоже, по ним тоже стреляли, – потрогал одну из вмятин Тарас.

– Поэтому они и сели здесь, – согласилась Настя. – Хорошо еще не угробились. Смотри, инструмент. Что они тут делали?

Тарас обошел разбросанные по грязному полу гаечные ключи, отвертки, ломик, молоток, пассатижи, куски проволоки, болты и гайки.

– Собирали что-то…

– Вертолет?

– Толстой писал о воздушных кораблях и лодках, хотя они по сути и являлись вертолетами. Наверное, Мстислав Сергеевич взял с собой какое-нибудь средство передвижения, чтобы быть независимым. Лодку, к примеру. Тут они ее собрали и улетели.