Шрифт:
«Призовой день» клонится к вечеру. Ты спешишь. Торопишься изложить на бумаге все то, что родилось в тебе за неделю, ибо завтра времени на это уже не будет. Да что, завтра? Всю неделю у тебя не будет времени. Личного времени. Жена, дети, работа, дела по дому… Этот водоворот затягивает, выжимает досуха, в его чрево улетают песчинки из часов твоей жизни. Медленно, но неотвратимо. А ведь неизвестно, сколько таких песчинок тебе отмерено судьбой. Но о том, чтобы урвать парочку для себя и думать не моги! Как можно быть таким эгоистом?! Иметь семью и работу — великое счастье. Радуйся! У многих нет и этого.
Все верно. Счастье. Его надо заслужить. Оно требует времени, усилий, жертв… Больше всего времени. Порой столько, что на само счастье ничего не остается, равно как и на
Какая чушь! Счастье — от сознания выполняемого долга. Именно выполняемого, ибо выполнить его до конца ты сможешь лишь в момент своей смерти. Для кого-то такой рецепт, может, и подходит. Кто-то может удовлетвориться получасом личного времени перед сном в будние дни и часом такового в выходные. Кто-то… но не ты. Тебе этого мало. Ты хочешь писать, творить, но жизнь наступает тебе на горло, душит, вешает кандалы, запихивает в тесную клетку повседневности. Всегда находятся более важные дела, чем то, что нужно тебе. Твои стремления могут подождать. Главное — долг.
Скажете, стоило подумать об этом прежде, чем жениться и заводить детей? Стоило. Но тогда ты плыл в кильватере общечеловеческих ценностей. Да и любовь — великая обманщица, капитально задурила тебе голову. Да и кто мог тогда подумать, что все так обернется? Что женщина твоей мечты, пленившаяся твоей творческой натурой, превратится в тюремщика? Что твои литературные потуги будут казаться ей злом, отрывающим тебя от семьи, от детей, от зарабатывания денег. Настоящих денег, а не тех жалких подачек, которые ты получаешь за свое бумагомарательство.
Вот оно как… «Бумагомарательство». Крутая перемена! Куда делась начитанная романтическая девушка, которая с гордостью рассказывала подружкам, что встречается с «настоящим писателем»? Исчезла, испарилась. Ее прогнала проза жизни.
Да, жаль, что человеку не дано знать свое будущее! Не все, конечно, — это было бы скучно, но хотя бы часть. Хотя бы день своей смерти, чтобы иметь возможность распланировать оставшуюся жизнь как день, неделю или отпуск. Чтобы успеть к определенному свыше сроку осуществить большую часть своих планов и не тратить время на пустяки. А то люди часто легкомысленно многое откладывают на потом, считая, что у них впереди еще долгие годы. Тогда конец застает их врасплох, и это многое так и остается не сделанным, не сказанным… Насколько меньше станет лжи и страданий, когда все будут ЗНАТЬ! Мечты, мечты… Мечтать, как говорится, не вредно.
Дети. Да, это счастье. Язык не поворачивается назвать их частью клетки. Без них жизнь пуста. Так сказали бы многие. Ты бы выразился иначе: «не совсем полна». У тебя, в отличие от других, есть, чем ее заполнить.
Но тут ты оказываешься в ловушке. Дети — цветы жизни, ее счастье и смысл, становятся твоим врагом, крадущим бесценные песчинки из часов твоего бытия. Иногда ты начинаешь даже ненавидеть их за это, что окончательно превращает твою жизнь в ад. Чтобы избежать этой западни, надо быть альтруистом — отдавать всего себя другим и получать от этого удовольствие. Ты — не такой, а потому обречен страдать.
И кто знает, как бы повернулась твоя жизнь, если бы не та странная встреча, подарившая тебе уникальный шанс — «призовые дни». Подарившая! Ты усмехаешься. Ничего бесплатного в жизни не бывает. «Судьба дорого берет за то, что она обещает дать даром». Чьи это слова? Ты не помнишь, но согласен с ними на все сто.
Кто они, те, с кем ты встретился и заключил сделку? Посланцы судьбы? Ангелы? Демоны? Не все ли равно? Главное — им следует сказать спасибо. Даже несмотря на расплату. Несмотря на
Уже одно то бесценно, что ты можешь просто сидеть и размышлять об этом, и никто не наедет на тебя с гневным требованием прекратить бездельничать и сделать что-нибудь по дому, сходить в магазин, заняться детьми или… Неисчислим список тех полезных дел, которые ты, по мнению окружающих, мог бы сделать.
Но этот день принадлежит тебе и только тебе. Твоя квартира выпала из времени и пространства. За окном — непроглядная мгла. Если ты решишься открыть входную дверь, там, скорее всего, будет то же самое. Но этого делать нельзя — табу. Телефон не работает. В квартире — никого, только ты. Этот день нельзя потратить на общение с друзьями, на выезд за город, поход в театр или музей. Это твой личный «призовой день», день эгоиста. Ты можешь делать все, что хочешь, но без сношений с внешним миром. Для тебя он провалился куда-то, исчез, не существует. Телевизор показывает рябь, но к твоим услугам видеомагнитофон с кассетами. Компьютер работает. Открывай Word и пиши. Только не пытайся заходить в Интернет — сегодня связи нет весь день. Есть книги — твои верные друзья. Более верные, чем когда-либо смогут стать люди. Они не обидятся, если ты долго не будешь уделять им внимания. Они все всегда понимают. И про твою работу, и про жену, детей и родственников. Точнее, они бесконечно терпеливы. Когда бы ты ни пришел к ним, они встретят тебя с распростертыми объятиями и впустят в свой мир. И сегодня у тебя есть на это время. Электричество работает, но счетчик не крутится. Тебе не хочется есть. Ты не испытываешь и других физиологических потребностей, ибо тоже выпал из времени. Используй личное время по максимуму — оно дорого тебе достается.
Понемногу у тебя начинает болеть голова — признак того, что «призовой день» скоро закончится. Но ты знаешь, что эта боль — лишь тень грядущей. Той, что придет завтра, в день расплаты, адский день. Весь мир превратится для тебя в пыточную камеру, — такова плата за украденное время. Но ты готов к этому. У тебя запасены большие количества промедола, добытого по блату у друга — фармацевта. Завтра ты будешь глотать его лошадиными дозами, чтобы хоть немного притупить раздирающую череп боль.
Завтра понедельник, и тебе надо на работу. Работник из тебя, правда, будет еще тот, но ничего — фирма это переживет. Главное, чтобы пережил ты. Коллеги понимающе подмигивают и спрашивают: «Что, веселый был вчера вечерок?» Ты киваешь, вымученно улыбаясь. Это хорошая легенда. Ничего выдумывать не надо. Пусть считают, что воскресные вечерние пьянки — твое новое хобби. Пусть… Хуже с начальством. Никому не нужен работник-алкаш. Но постепенно даже они стали относиться с пониманием: всю остальную неделю ты — чрезвычайно ценный кадр. Везешь и молчишь. Такими не разбрасываются.
Есть в этих болях даже некий странный плюс. Жена перестает тебя воспринимать лишь как вспомогательную рабсилу, машину для зарабатывания денег и, изредка, — для секса. Твои боли ее слегка беспокоят. Сквозь всегдашнюю усталость и раздражение (у нее тоже ни на что не хватает времени) проглядывает та, которую ты когда-то полюбил. Странная регулярность болей (всегда по понедельникам) ее озадачивает: она-то, в отличие от коллег, знает, что ты не пьешь в воскресенье вечером — ты все время у нее на глазах. Иногда она просит тебя показаться врачу. Ты вяло отказываешься, и она отстает, тем более что во вторник ты уже абсолютно здоров. Хорошо, что большую часть понедельника она тебя не видит, иначе была бы настойчивее. В зеркале ты весь день выглядишь немногим краше трупа, но все равно с нетерпением ждешь вечера следующего воскресенья, за которым — новый «призовой день». И адский тоже, но об этом ты пока не думаешь — игра стоит свеч.