Шрифт:
Когда обитатели дома узнали о сочинении Джула, они окончательно уверились, что Джул псих.
Подозревали об этом уже довольно давно.
От его пустого пристального взгляда людей бросало в дрожь. Его сиплый гортанный голос никак не вязался с хрупким телом. Его бледная кожа пугала многих детей. Создавалось впечатление, будто бы она ему велика. Он ненавидел солнечный свет.
И мысли его казались окружающим несколько «с приветом».
Джул хотел стать вампиром.
Люди уверяли, будто знают наверняка, что он родился в ту ночь, когда буря
Говорили, что он часто лаял и гоготал в своей колыбельке с наступлением темноты. Говорили, что он пошел в два месяца и сидел, таращась на луну, когда она появлялась на небе.
Вот что говорили другие.
Родители вечно переживали из-за него. Единственный ребенок, так что они быстро заметили все его странности.
Они думали, что он слепой, пока врач не объяснил им, что он просто смотрит мимо предметов. Он сказал им, что Джул, при такой огромной голове, может оказаться гением или же идиотом. Выяснилось, что он идиот.
Он не произносил ни слова до пяти лет. После чего однажды вечером он пришел к ужину, сел за стол и произнес: «Смерть».
Его родители не знали, что испытывать: восторг или ужас. В итоге они нашли золотую середину между двумя эмоциями. Они решили, что Джул не понимает значения этого слова.
Но Джул прекрасно понимал.
Начиная с того вечера у него накопился такой обширный лексикон, что все знавшие его были ошеломлены. Он не только запоминал любое сказанное ему слово, слова с вывесок, из журналов и книг — он придумывал свои собственные слова.
Такие, как сумракасание. Или гибелюбовь. Конечно, это были просто пары слов, слитые воедино. Они обозначали явления, которые Джул понимал, но не мог выразить обычными словами.
Он часто сидел на крыльце, пока остальные дети играли в классики, мячик и другие игры. Он сидел там и пристально глядел в переулок, придумывая слова.
До двенадцати лет Джул почти не попадал в неприятные истории.
Правда, однажды его застукали за тем, что он раздевал в переулке Олив Джоунз. А еще раз его поймали за вскрытием котенка прямо на кровати.
Но эти случаи разделял промежуток в несколько лет. Те скандалы позабылись.
В общем и целом он пережил детство, не вызывая в людях особого отвращения.
Он ходил в школу, но ничему не учился. Он сидел по два-три года в каждом классе. Все учителя знали его по имени. На некоторых уроках, таких как чтение и письмо, он блистал.
На других — безнадежен.
В одну субботу, когда ему исполнилось двенадцать, Джул отправился в кино. Он смотрел «Дракулу».
Когда сеанс закончился, он прошел, дрожащий комок нервов, мимо других мальчиков и девочек.
Он пришел домой и на два часа заперся в ванной комнате.
Родители колотили в дверь и угрожали, но он так и не вышел.
В итоге он отпер дверь и сел за стол ужинать. Палец у него был перевязан, а по лицу
На следующее утро он отправился в библиотеку. Это было воскресенье. Он весь день просидел на ступеньках, дожидаясь, пока библиотека откроется. В конце концов он вернулся домой.
На следующее утро он снова пришел сюда вместо того, чтобы пойти в школу.
Он обнаружил на полке «Дракулу». Он не имел права взять книгу, потому что не был записан в библиотеку, а чтобы записаться, требовалось привести кого-нибудь из родителей.
Поэтому он сунул книгу за пояс брюк, вышел из библиотеки и так и не вернул книгу.
Он направился в парк, сел там и прочитал книгу от корки до корки. Был уже поздний вечер, когда он закончил.
После чего начал сначала, переходя от одного уличного фонаря к другому, и читал всю дорогу домой.
Он не услышал ни слова, пока его бранили за то, что он пропустил обед и ужин. Он поел, ушел в свою комнату и читал книгу, пока не дочитал до конца. Его спросили, где он взял книгу. Он сказал, что нашел ее.
Шли дни, а Джул все перечитывал и перечитывал «Дракулу». Он так и не пошел в школу.
Поздно ночью, когда сон все-таки брал над ним верх, мать приносила книгу в гостиную показать отцу.
Однажды они заметили, что Джул подчеркивает некоторые места неровными карандашными линиями.
Например: «Ее губы были багровыми от свежей крови, тонкая струйка стекала с подбородка, марая белоснежный батистовый саван».
Или: «Когда кровь брызнула, он крепко сжал обе мои ладони своей рукой, а свободной схватил меня за шею и прижал мой рот к ране…» [1]
1
Отрывки из глав 16 и 22. (Прим. ред.)
Когда мать увидела это, она вышвырнула книгу в мусоропровод.
На следующее утро, обнаружив пропажу, Джул визжал и выкручивал матери руку, пока она не сказала ему, где книга.
Тогда он кинулся в подвал и принялся рыться в грудах мусора, пока ее не нашел.
С кофейной гущей и яичными скорлупками, приставшими к рукам, он отправился в парк и еще раз прочитал книгу.
Он перечитывал ее целый месяц. После чего изучил так хорошо, что выбросил, потому что знал ее теперь наизусть.
Из школы приходили сообщения о прогулах. Мать ругалась. Джул решил на время вернуться туда.
Он хотел написать сочинение.
И в один прекрасный день написал его в классе. Когда все закончили писать, учительница спросила, не хочет ли кто-нибудь прочитать свое сочинение перед классом.
Джул поднял руку.
Учительница удивилась. Однако отнеслась благожелательно. Ей хотелось подбодрить его. Она указала на него своим крошечным подбородком и улыбнулась.
— Прекрасно, — произнесла она. — Слушаем внимательно, дети. Джул сейчас прочитает нам свое сочинение.