Шрифт:
Олег КЛИНКОВ
ГОСПИТАЛЬ
Они шли по длинному, тускло освещенному коридору с рядами глухих металлических дверей по обе стороны.
– Здесь склады резервного оборудования и аппаратные, - пояснил Кнорре, кивнув на двери.
– Два нижних этажа и подвал заняты служебными помещениями. Больные наверху.
– И, видимо заметив, что Синцов продолжает невольно прислушиваться, добавил: - Вы ничего не услышите: в Госпитале очень хорошая звукоизоляция.
Синцов, на секунду смешавшись, спросил:
– У вас много оборудования?
– Да, - кивнул
– Госпиталь проектировался под автономное существование. В первые годы так и было. Только в последнее время сюда стали пускать посетителей.
– И много их бывает на Острове?
– Как когда. Дважды в год приезжает коллегия медиков для переосвидетельствования больных, примерно в то же время бывают техники проверяют систему жизнеобеспечения. И, конечно, родственники.
– Много их приезжает?
– Да, много. Почти ко всем.
– Как часто приезжают?
– Раз в месяц, обычно в первую неделю. Так сложилось.
– Понятно. Значит, за последние две недели здесь посторонних не было?
– Приезжал брат к одному из больных, Йодко... Видите ли, он джей-канальщик, сказал, что улетает в длительную экспедицию, и я разрешил свидание. Как исключение, это допускается. А больше не было никого.
– Понятно.
"Йодко, Йодко..." - повторил про себя Синцов, запоминая.
Они прошли поворот и по узкой лестнице спустились вниз, в большой зал, свод которого поддерживали массивные, квадратного сечения, колонны. Между рядами колонн тесно стояли высокие, выше
человеческого роста, металлические ящики. В проходе между ними идти рядом было невозможно, и Кнорре пошел впереди.
– А что все-таки с ними, Михаил Карлович?
– спросил Синцов, разглядывая ящики, мимо которых они проходили.
– Я имею в виду ваших пациентов. Мне толком ничего не удалось узнать.
– Точно никто и не знает, - не оборачиваясь, ответил Кнорре. Предполагают какие-то нарушения в новых и сверхновых областях коры головного мозга, но какие именно... Сам я только практикующий врач... Во всяком случае, сейчас они кричат гораздо меньше, чем в первое время. Особенно те, к кому приезжают родственники.
– Что же с ними произошло?
– Кто знает?
– Кнорре слегка пожал плечами.
– Накрыло тромбом, а что произошло в самом корабле?..
– Он вновь пожал плечами.
– Из них ведь никто нормальным из канала не вернулся...
Синцов некоторое время шел молча, затем спросил:
– Как они общаются с родственниками?
То есть?..
– Кнорре на ходу обернулся.
– А, вот вы о чем... Есть специальная методика...
– Он остановился, огляделся, потом, сказав: "Чуть дальше", вновь зашагал вперед.
– Так вот, есть специальная методика, довольно сложная и, в общем, небезобидная для мозга. Применение ее делает больного примерно на полчаса почти нормальным человеком, который, к счастью, не помнит ни о том, что с ним произошло, ни о своей боли. Применять эту методику не рекомендуется чаще чем раз в месяц, этим и обусловлена периодичность посещений...
Кнорре резко свернул в сторону и, пройдя между
– Мина была здесь, - указав на прямоугольник, сказал Кнорре.
"Оранжевое - это от дифпластика", - автоматически отметил про себя Синцов и огляделся.
Прямоугольник, где крепилась мина, поразил его тем, что ничем не отличался от тысячи таких же мест в зале.
– В этом помещении какие-то важные устройства?
– спросил Синцов.
– Нет, - Кнорре качнул головой.
– Я понимаю, о чем вы спрашиваете. Здесь только контроллеры состояния, - он указал на ящики, - по три на каждого больного. Без них можно обойтись.
– А за стеной?
– Стоянка роботов-уборщиков. Ничего особенно важного поблизости нет. Процессоры жизнеобеспечения далеко, через два помещения. У них есть и дублеры - еще дальше.
Синцов замерил все расстояния, определяющие положение оранжевого прямоугольника, потом внимательно осмотрел стену, пол возле нее, несколько близлежащих ящиков, но не обнаружил ничего, привлекающего внимания.
"Этого следовало ожидать, - подумал он.
– Какие могут быть следы? Стены и пол бетонные. Пришел человек, аккуратно пришлепнул мину и ушел... Только - зачем пришлепнул? И почему именно сюда? Впрочем, сюда - мог и случайно, хотя прямо у входа и удобнее..."
Его тронул за рукав Кнорре.
– Скоро начинается уборка, нам надо уйти.
– Уборка?
– Да. Здесь убирают каждые два часа. Так было заведено с первых дней открытия Госпиталя, сначала опасались, что болезнь заразная потом менять не стали - это никому не мешает. Разве что нам с вами сейчас.
– Запах и влажные стены - это после уборки?
– Да, это после дизраствора. Пойдемте, иначе искупаемся.
И Кнорре заспешил к выходу. Синцов двинулся вслед за ним.
– Где сейчас мина, Михаил Карлович?
– спросил Синцов, на ходу еще раз осматривая зал.
– У Логова в домике.
– Логов - сторож?
– Да.
– Вы сообщили, он обнаружил мину сегодня утром...
– Совершенно верно, при обходе.
– Он каждый день обходит здание?
– В общем, да. Но помещений у нас очень много, вы сами видите, не думаю, чтобы он каждый день успевал побывать везде. Обычно он очень тщательно проводит осмотры.
– Вы говорите так, будто не знаете режима работы сторожа. Вы ведь главный врач.
Кнорре едва заметно улыбнулся.
– Видите ли, нас тут двое, и каждый занимается своим делом. Павел Матвеевич не очень любит, когда вмешиваются в его дела...
– Понятно.
Они поднялись на этаж и по тому же гулкому коридору пошли к выходной двери.
– Что за человек Логов?
– спросил Синцов.
– Бывший джей-канальщик. Он участвовал в спасении экспедиции "Плеяд", был пилотом одной из аварийных капсул, - сказал Кнорре и вдруг прямо взглянул на Синцова: - Собственно, что вас интересует?
– В голосе его угадывалось напряжение.