Город Птиц
Шрифт:
Но это пустяки.
Его безграничные возможности в этой стране, его власть, его репутация, заработанная годами, легенды, которые ходили вокруг него – вот что производило по-настоящему сильное впечатление.
Брат Александра – Филипп – не выглядел так угрожающе, не горбил спину, не имел таких же черных дыр-глаз, не останавливал сердце одним взглядом, но лично Рэй опасался Филиппа гораздо больше, чем кого бы то ни было в Ассамблее. В народе Филипп давно еще получил прозвище Палач.
И не просто так.
Являясь противоположность своему вечно сдержанному и чопорному брату, Филипп вмиг
Может, поэтому народ обожал Александра? Может, все это – просто спектакль, сыгранный на контрасте?
Семейка Врановских, по субъективному мнению Рэя, вообще не отличалась адекватностью. Каждый Врановский как минимум владел прибыльным бизнесом, ради процветания которого он шел по любым головам. Как максимум люди с такими связями могли сесть в кресло члена совета и больше из него не вставать, что успешно претворяли в жизнь Александр и Филипп. Помимо прочего, семейство имело не одно разветвление, разрастаясь с каждым новым поколением и пуская корни в каждый аспект жизни маленького государства.
Рэй содрогнулся от мысли о том, что его отец, войдя в состав Совета, постепенно станет похожим на них.
– Еще раз приветствую вас, дорогие друзья, – Александр, весьма бледный на фоне своего черного одеяния, произнес эти слова скорее как угрозу, а не как искреннее приветствие. Хотя, если задуматься, то ждать чего-то искреннего от политиков – занятие неблагодарное. – Сегодня мы пригласили под этот купол наши семьи, а также семьи кандидатов на место нашей драгоценной госпожи Роберты Свон – это господин Аарон Грей-Врановский, господин Джеймс Свон, господин Арчибальд фон Элбатт и госпожа Дамиана Врановская. В течении вчерашнего дня мы подсчитывали результаты голосования, но не будем объявлять их, не выслушав речь нашей дорогой Роберты – сегодня она покидает пост.
В толпе людей Рэй чувствовал себя очень неуютно, потные тела касались его плеч и запястий, кто-то явно пьяный дышал Рэю в затылок.
– Эй, – белые цепкие пальцы схватили Рэя за локоть. Парень обернулся и подавил раздражение.
– Чего тебе, Юста? – разговаривать с ней второй раз за день – это уже перебор.
– Почему ты вечно такой недовольный? – Юста надула красные губки, вставая рядом и следя за шагающей в центр зала старухой с густо наложенным макияжем поверх морщинистой кожи. – Как думаешь, кто из них получит место в Совете? – она осекается, но продолжает настойчиво шептать чуть ли не прямо в ухо Рэю. – Извини, я забыла, что твой отец баллотируется.
«Угу, забыла».
– Мой отец все равно не получит место. По многим причинам, – как можно тише и равнодушнее прошептал Рэй. Все-таки в этом роскошном зале есть пара-тройка журналистов, которые гонятся за такими вот высказываниями. Парень не хотел предоставлять им возможность озаглавить своими словами скандальную статью, поэтому говорил это как можно без звучнее.
Юста некоторое время хлопала длинными ресницами, одновременно наблюдая за тем, как старуха Роберта пожимала руки каждому из бывших коллег своей клешней с красным лаком на ногтях.
– Думаю, ты прав
– Ты так говоришь, как будто это скачки.
– Я видела, как некоторые ставили деньги на исход этих выборов.
– Знаешь, я скорее склоняюсь к тому, что выиграет Грей-Врановский. Во-первых, он тоже Врановский отчасти. Ведь Грей-Врановские – это ответвление от их семьи, верно я понимаю?
– Ага, – Юста кивнула. Старуха где-то далеко произносила на удивление проникновенную речь. – Они разветвились всего пару поколений назад.
Юста откровенно строила Рэю глазки в течении всего диалога, поэтому парень просто очередной раз разочаровался в общении с ней и полностью перевел внимание на происходящем в центре зала.
Когда объявили результаты голосования, Рэй даже обрадовался такому исходу событий: избиратели, хвала Птицам, не отдали свой голос его отцу.
Парень почувствовал, что даже не удивлен: пятым членом Совета стал тот самый Грей-Врановский, человек с каменным лицом и дымчато-серебристой Вороной на фраке.
Глава II
– Это отвратительно! – кричал Рэй. – Как ты могла на такое согласится!? Он просто отвратительный. Гадкий! Мерзкий! Глупый!..
Эмили со скучающим видом крутила глобус, читая глазами мелкие надписи.
– Перестань драть глотку, – прервала она ругательства кузена, – не будь таким дураком.
– Я буду драть глотку, пока ты не откажешься от этого!
– Перестань.
– Нет!
– Это уже все равно не исправить.
– Ты все еще можешь отказаться!
Эмили устало вздохнула, рассматривая стену. Их бесполезный спор продолжался уже какое-то время, но, очевидно, никак не приходил к мирному разрешению. Комната Рэя, как и у всех из семьи фон Элбатт, была доверху наполнена картами, глобусами, чертежами и книгами, количество которых увеличивалось с завидной скоростью.
Небольшой особняк, находившийся в часе езды от здания Совета, являлся поместьем всей семьи фон Элбатт, хотя по сути здесь жил только Рэй с шестью слугами и тремя рабами в придачу. Это здание было весьма скромных, по меркам буржуйского Норт-Бротера, размеров – всего десять комнат и один небольшой сад, но все в городе знали, что основное состояние фон Элбаттов, как владельцев кораблестроительной компании, находилось около моря, в Нест-граде.
Рэй перестал бросаться ругательствами и сел рядом с девушкой за свой письменный стол. Кузина почувствовала, что сейчас парень уже мог адекватно воспринимать информацию.
– Знаешь, – сказала она, – ты ведь с детства знал, что унаследуешь корпорацию отца и будешь строить корабли. И ты не сопротивлялся этому, потому что не представлял свое будущее никак иначе. Когда думать о предопределенной судьбе настолько привычно, то это перестает казаться страшным, – голубые глаза Эмили пытались заглянуть прямо в душу парня, но тот сопротивлялся. – Помнишь, ты хотел стать художником? – Рэй скривился, будто от зубной боли. – Ты мечтал путешествовать и рисовать, но отец быстро опустил тебя с небес на землю, ведь ты – его единственный сын, единственная надежда. Поэтому тебя быстро переубедили и продолжили готовить для работы руководителя…