Епитимья
Шрифт:
Крошка Ти осмотрелся. Вдоль грязного тротуара, гонимая ветром, громыхала жестянка из-под кока-колы. Воздух был наполнен вонью и выхлопными газами — поток машин медленно двигался по проезжей части.
Крошка Ти думал о своих троих братьях и двух сестрах. Он представлял, чем они сейчас занимаются. Вероятно, украшают дом к Рождеству, пьют эггног [7] , собираются вокруг рояля «Стейнвей», чтобы петь торжественные гимны, «кэролз», в то время как миссис Эндрюс, их добрая домоправительница, с улыбкой смотрит на них...
7
Эггног —
А правда заключалась в том, что его отец, юрист, специализировавшийся по бракоразводным делам, вероятно, все еще сидел в своем офисе, а мать спала в своей комнате, благоухая джином «Танкерэй» и «Шанелью». И у него не было ни братьев, ни сестер, ни доброй домоправительницы, — временами ему казалось, что в этом огромном доме вообще никто не живет.
Крошке Ти до смерти надоело слоняться из одной шикарной комнаты в другую, и однажды утром вместо того, чтобы сесть в школьный автобус, он стащил сто пятьдесят долларов и немного мелочи из туалетного столика отца и двинулся в Чикаго. Он станет гангстером. Или найдет какую-нибудь семью в городе, может быть, польскую или ирландскую с восемью, девятью, десятью детьми, и они примут, усыновят его...
В «Сьюпер-Пауэрс» соперничество носило острый характер, но Крошка Ти знал, что уж он-то всегда найдет здесь клиента. Надо только выглядеть помоложе. А этот тип был настоящим клиентом. Крошка Ти знал, что такие, как он, обычно бывают женаты и имеют деньги, и у них есть потребность скрывать свою истинную натуру, хотя — пока у них есть деньги — всем наплевать на то, кто они такие.
Черный пикап «тойота» мчался сквозь ночь. Похоже было, что малому не терпится побыстрее доставить его домой.
Крошка Ти сидел, подобрав под себя ноги и поглядывая на человека, который его купил.
—. Как тебя зовут?
— Вопросы задаю я.
Крошка Ти вытаращил глаза.
Интересно, что этот тип обо мне думает? Что я собираюсь его шантажировать?
— Простите, я думал просто немного поговорить.
— Дуайт, — сказал тот, помолчав.
— Есть дети? Многие из парней, которых я встречал, говорили, что я похож на одного из их детей. У вас есть дети?
— У меня была маленькая девочка, — сказал Дуайт. — Сейчас она умерла.
Крошка Ти не знал, что сказать. Опустив глаза, он уставился на свои руки.
— Как насчет музыки? — Крошка Ти потянулся к приемнику. — Может быть, «Киллер Би»... а?
Он нажимал на кнопки до тех пор, пока на цифровом дисплее не показалась цифра 96. Из динамика вырвался тяжелый рок. Крошка Ти откинулся на сиденье.
— Музыкальная фабрика «Си энд Си». Вам нравится рэп? Раньше мне не нравился, но кажется, сейчас он стал лучше. Верно?
Дуайт прибавил громкость. Он заулыбался и закивал. Улыбка казалась неестественной — вымученной, натужной. К тому же у этого типа не было чувства ритма. Крошка Ти повернулся, глянул в окно. Они проезжали мимо школьной площадки, на которой резвились ребятишки, некоторые не намного моложе его. Они играли и качались на качелях. Крошка Ти с минуту раздумывал, не выпрыгнуть ли ему из машины у ближайшего светофора и не присоединиться
Но о чем бы он с ними стал говорить? Как он торгует своим членом? Расскажет, как ищет что-нибудь съестное в мусорном баке за «Макдоналдсом»? Эти ребята выглядели вполне нормальными, а Крошка. Ти никогда снова не станет нормальным. Он повернулся к Дуайту.
— У вас есть работа? Мой отец юрист.
Дуайт презрительно фыркнул.
— Не сомневаюсь. А ты сколачиваешь немного деньжат, чтобы в один прекрасный день поступить в колледж?
Крошка Ти снова посмотрел на ночное небо.
— У вас есть работа?
— А ты хочешь узнать? Честная работа — это совершенно непонятная вещь для таких, как ты.
Крошка Ти пожал плечами. Он повернулся к Дуайту и сказал:
— Хотите, чтоб я заткнулся?
— Хочу, чтоб ты проявил ко мне уважение.
Крошка Ти выпрямился.
— Усек,— сказал он. Немного помолчав, добавил: — Сэр.
— Так-то лучше.
Когда они приехали, Крошке Ти не терпелось войти в дом. Его всегда интересовало, как живут другие люди.
— Ой, что с тобой случилось? — спросил Крошка Ти, оказавшись в полупустом доме. Его голос отозвался эхом. Пыли кругом было столько, что он расчихался.
— Что ты имеешь в виду?
Крошка Ти рассмеялся.
— Что-что... Ну взгляни на эту комнату. Сколько пылищи. Кто-нибудь у тебя убирается?
Дуайт хмуро поглядел на него.
— Думаю, ты и сам видишь. Слушай, ты ужасно много болтаешь.
— Прошу прощения. — Крошка Ти прошел по гостиной, включил торшер. Яркий свет хлынул в комнату, и она казалась теперь еще более пустой.
Внезапно его охватил страх — что-то тут было не то... Этот человек и его жилище оказались совсем не такими, как он себе представлял. Ему случалось бывать у некоторых семейных людей, например, у бухгалтера с толстой женой и двумя ребятишками — такие клиенты любили, чтобы с ними поработали руками и языком, и потом у них возникало чувство вины, они даже плакали. Крошка Ти и раньше с этим сталкивался. Причем он чуть ли не наслаждался их чувством вины.
Но он ничего не знал об этом типе, не знал, чего тот хочет. Джимми и Мирэнда встречали таких; они подробнейшим образом рассказывали ему о клиентах с закидонами и советовали быть с ними начеку. Он слышал о наручниках, которые врезаются в тело, о кольцах, которые надевают на член, таких тугих, что яички вот-вот лопнут, горячем расплавленном воске, о льде и прочих вещах, которые заталкивают в зад. Он считал, что с ним ничего подобного случиться не может. Он всегда имел дело со славными ребятами, такими, которые хотели только одного — чтобы их по-быстрому обслужили ртом. Он считал, что хорошо разбирается в людях. Пока что Крошке Ти везло.
Возможно, на этот раз счастье изменило ему.
Этот искушал его. Ну и что? Само По себе искушение не было злом. Злом было действие. Конечно, секс с этим мальчиком доставил бы удовольствие. Он стал бы лишь средством, уроком. И он должен сделать его мучительным. Это — единственное, чем он мог бы оправдать свои действия. Спасение через боль. Он сделает это ради мальчика, для его же пользы. Сделает так, чтобы наружность мальчика оказалась в соответствии с его порочным нутром.