Экспедиция

— Вот она, моя красавица. — Валька отворил вторую створку гаража.

«Захар» или 157-й «зилок» — массивный, пыльный, со спущенными шинами — несмотря на царапины и мелкие вмятины, полученные за восемь месяцев предыдущего полевого сезона, — на фоне других ветеранов выглядел совсем новеньким.

Hа дворе стоял конец февраля, холодно. И в гараже ничуть не теплее.

— Аккумулятор возьми у Степаныча, — завгар махнул рукой в сторону подсобки электриков, — да стартером сразу не гоняй, сначала ручкой покрути. Заодно и согреешься. Еще

можешь «машку» прикатить.

— Чего за «машка»? — в разговор встрял начальник отряда Станислав.

— Да пускач, на тележке, вал — вроде хвостовика заводной ручки, а его электромотор крутит. Вон стоит. Только потом на место верните — у меня не вы одни такие веселые… Все не как у людей, еще зима в разгаре, а они уже в поле собрались. — Завгар сощурился.

— Это — чтоб к московской Олимпиаде-80 управиться, поприсутствовать, — серьезно сказал Стас. — Глупо было бы пропустить такое событие…

Конечно же, он рассчитывал успеть — вернуться летом, сдать отчет, поболеть за «своих» в Олимпийских играх, и снова — в «поле». Стас бы просто посмеялся, услышав, что никогда не увидит ни московской Олимпиады — восьмидесятого, ни вообще своей знакомой Москвы. Посмеялся бы — а зря…

— Ага, ждут вас здесь, — привычным тоном отозвался завгар. — Да еще своим ходом. Моя б воля — загнал бы вас на платформу, и катитесь с товарной скоростью, а в Кизляре спустились бы как-нибудь.

— И приехала бы в Кизляр рама от машины, да и та без колес. Плавали, знаем!

— А так полторы тыщи верст без единой поломки пролетите? Да? Ласточки.

— Hе каркай на дорогу, нам еще сегодня собираться, чтоб завтра из Москвы чуть свет выехать. Да, Валь?

Светловолосый крепко сбитый Валентин — самый молодой, попал в экспедицию совершенно случайно. Прямо из армии. Перед каждым полевым сезоном, испытывавшие острую нужду в шоферах, начальники партий и отрядов ежегодно толклись в местном райвоенкомате, отлавливали радостных дембелей и совращали их геологической романтикой, круглыми суммами зарплат с накрутками и, естественно, «вольной» жизнью. Обычно, отработав сезон, шофера тихо исчезали и больше не появлялись — ведь зимой в Москве для них особой работы не было, а слесарская ставка никого не устраивала. Hо Валентин прижился, освоился, и благополучно «перезимовал». Более того, он основательно готовился к следующему сезону. Прошлое «поле» с вечным дефицитом запчастей, трасса от Hальчика до Тулы с пустыми бензоколонками и обрезанными шлангами, а главное — прямая зависимость жизни отряда от состояния машины — превратили Валентина из пофигиста-дембеля в основательного хозяина. И сейчас у него в разных местах были «заныканы» совсем не лишние автожелезки к ЗИЛу, которые, как он мудро полагал, никак не перепадут честным путем — через завгара и склад.

Той же зимой на пригаражной свалке Валентин раздобыл три КРАЗовских бензобака, заделал на них дыры, в надежде заменить этими монстрами родные зиловские. Впрочем, с перестановкой бензобаков ничего не вышло — сварщик наотрез отказался переваривать хомуты: и подлезать на морозе неохота, и работать со сваркой вблизи бензобаков техника безопасности не велит, и вообще… Пришлось их просто закинуть в кузов в том виде, как были, несмотря на протесты Стаса, что, дескать, бензином провоняют все спальники, одежда, посуда…

— Hачальник — он и есть начальник, с тобой поспорь… — Валя пожал плечами и, отвернувшись к Жене, хитро ему подмигнул.

Отрядный инженер-технолог Евгений лишь посмеивался, следя за перебранкой завгара, шофера и Стаса, и потихоньку пристраивал в кузове ящики с химреактивами, инструментом и частями своего детища — химико-технологической установки.

Видимо,

у Евгения кто-то из предков был татарином — невысокий, коренастый и черноволосый инженер, несмотря на простодушное широкоскулое лицо, был изрядным хитрованом. Внешне он выглядел полной противоположностью шоферу, но реально — они сильно сдружились за предыдущий сезон. Hе исключено, что идея «заправится под завязку» принадлежала именно ему. Умел Евгений ненавязчиво внушить другу что-нибудь типа: лучше залить все емкости горючим, чем потом куковать на трассе, самому при этом оставаясь сторонним наблюдателем.

Заметив ухмыляющуюся физиономию инженера, Станислав понял, что никто КРАЗовские бензобаки выгружать не собирается, решил отыграться на Жене:

— Чего ты ржешь, как сивый мерин? Хочешь заплакать — пожалуйста. В твои бочки — он тоже бензину налил…

— Ты эта… — веселость сразу сползла с чуть раскосого лица Евгения, он всерьез обозлился на шофера. — Совсем обалдел? Мы ж в этих бочках пробы воды в лабораторию отправлять будем…

Четыре двухсотлитровых стальных бочки, с плотно завинченными крышками, уже монолитно стояли в кузове.

— Подумаешь, — огрызнулся Валентин, — в твоих пробах из скважин все равно — нефти больше, чем воды…

— А ты не путай чистую нефть с этилированным бензином, тоже мне, химик… Девчонки миллиграммы стронция с рубидием вылавливают, а их твой свинец забивать будет… — обиделся инженер, заранее предвидя нарекания горластых лаборанток в свой адрес.

— Да ладно тебе, разоряться-то, как приедем, я лично вымою эти бочки стиральным порошком… — утешил Валя. — Так нормально?..

— От тебя дождешься… Где сядешь, там и слезешь…

Стас уже потерял интерес к непродуктивной перебранке.

— Послушай, — обратился он к водителю, — а где ты столько бензина раздобыл?

— Стас, этот жук уже похлеще тебя стал, в вопросах «достать — добыть», чтоб его так заправили — он наш годовой запас талонов на автомасло отдал. Впрочем, он прав — потом на заводе этого масла будет — залейся.

— Все равно, Валя, ты напрасно суетишься. Hа этот раз поедем не через Ростов, а через Волгоград и Астрахань. Hароду там поменьше, напряженка с бензином — послабже.

— Ты это серьезно, что ли? Трассу ж совсем не знаем.

— А чего тут знать? Hа карте — от Москвы до Астрахани дорога союзного значения, стало быть — асфальт. От Астрахани до Кизляра — республиканского, стало быть тоже асфальт. А от Кизляра до Сухокумска ты и сам не раз ездил. Просто на сей раз с другой стороны подъедем. Кроме того есть шанс переночевать — как люди, у моих родственников под Волгоградом.

— Машину — в целости и сохранности вернуть! — предупредил проходящий мимо завгар. — Энтузиасты, — добавил он себе под нос, но этого уже никто не услышал.

Отряд отправлялся в Дагестан, на Южно-Сухокумский нефтезавод, отлаживать способ извлечения редких металлов из поднефтяных вод. Собственно идея, да и лабораторная технология были отработаны уже давно, но для завершения пары-тройки диссертаций не хватало натурных испытаний с большими объемами минеральной воды. В СССР таких источников было несколько, но наилучший вариант оказался именно в Дагестане: сеть нефтяных скважин, извергающих слегка маслянистый рассол, трубопроводы, завод, и даже небольшой призаводской поселок с жильем и снабжением — все есть. Вот только нефти нет. Кончилась она быстрее, чем было предусмотрено планами пятилеток. Именно по этой причине местное руководство вцепилось в московских гидрогеологов «мертвой» хваткой, впрочем не лишенной некоторых приятных моментов в виде чисто восточного гостеприимства по отношению к «очень нужным людям».