Шрифт:
Пролог
Итак, позвольте представиться – Георгий Андреевич Найденов. Родился я в вашем мире и там дожил до пятидесяти пяти лет, став ведущим инженером в одном НИИ, заслуженным изобретателем СССР, средним мотогонщиком, правда, один раз ухитрившимся взять первое место в кубке МФР, а под самый конец – довольно известным в Москве скутерным тюнингером дядей Жорой. Но все это было давно, полгода назад по вашему счету и восемь лет назад по моему… Теперь я в основном подвизаюсь в другом мире, где к моменту моего появления шел 1899 год. Начал я тамошнюю карьеру с того, что помешал
Помер Николай в результате не моих действий, а английских, но явно в связи с моим появлением там – ибо где меня не было, то есть у вас, он был убит гораздо позже и совсем другими людьми, хоть и по инициативе тех же самых… Я даже пытался пару раз поспрашивать свою совесть – мол, как же быть, я вроде косвенная причина? Но в первый раз совесть была в отгулах по случаю окончания японской войны и не ответила, а во второй – с похмелья после празднования победы в Черногории, так что она просто грубо послала меня по непечатному адресу. Больше я ее такой ерундой не беспокоил, ибо хватало куда более серьезных поводов.
Да, так значит, на трон сел Гоша. Рядом примостилась его жена Её Величество Императрица Российская, еще какая-то, а в самом конце титула королева Курильская – Мария Первая, то есть моя племянница Машенька. А я потихоньку устроился работать канцлером – если кто не в курсе, это первый зам императора и второе лицо в империи. Ну вот и тружусь им уже почти четыре года… Так что добро пожаловать в Российскую Империю, год 1908, месяц апрель, двадцать седьмое число.
Глава 1
Сегодня было тезоименитство его величества, а также день рождения его сына и моего внучатого племянника Вовочки, но для меня этот день представлял интерес в основном гонкой "Большой Георгиевский Приз", которая должна была стартовать через четыре часа. Приз действительно был большим – миллион первому, сто тысяч второму и десять – третьему. Но я там собирался участвовать не целью подзаработать мелочь на карманные расходы, а из соображений престижа – то есть стать первым чемпионом. Все остальные будут уже потом и под номерами от двух и далее…
По дороге на трассу я заехал в кошкоприемный пункт – лично проверить, в каком виде туда приносят мелких хищников и как их потом содержат. Вообще-то мой комиссар уже проверял, но хотелось убедиться самому – действительно ли в человеческих условиях содержатся зверьки. Ибо если нет – затолкаю виновных в те самые клетки!
Но беспокоился я зря, хвостатые жили комфортно, а принимаемые явно были пойманы без членовредительства. Вот как раз два пацана принесли еще одну… Я лично оценил – хорошая кошечка, пойдет по первой категории, то есть за рубль, и вот вам, ребята, еще рубль
Дело в том, что вот уже две недели как любой мог сдать в приемный пункт кошку и получить от пятнадцати копеек до рубля, в зависимости от ее качества. А вот зачем они мне понадобились – это я расскажу чуть позже, после гонок.
Данные гонки были моей попыткой учинить в этом мире что-то наподобие Формулы 1. Трасса пока имелась только одна, в Стрельне, но к следующим гонкам (а они будут проводиться по четным годам) свои трассы обещали сдать японцы и немцы. Ну и прочим это было не запрещено, но первый кубок будет разыгрываться в один этап.
Регламент был прост – транспорт допускался с любым количеством колес от одного до четырех, но с разными ограничениями. Для одноколесного болида было принято четыреста кубов объема и сто кило сухого веса, для двух – восемьсот кубов и двести кило, для трех – литр и полтонны, для четырех – полтора литра и восемьсот килограмм. Правда, в этой гонке собирались участвовать только агрегаты с четным числом колес – в частности, я должен был выступать на мотоцикле. Кроме меня, там было довольно много приверженцев двух колес.
Два японца выступали на московских мотоциклах АРН-3, которые по сути представляли из себя ИЖ-56, только с рычажной вилкой вместо телескопа. Вся их подготовка к гонкам свелась к форсировке моторов сил до двадцати пяти, и серьезными соперниками они были только для американцев.
Тут не обошлось без меня – это с моей подачи Харли и Дэвидсон разработали V-образную двойку воздушного охлаждения и с нее же раскручивали свои мотоциклы как "американскую мечту" – мне хотелось, чтобы и тут она была примерно такой же как у нас, то есть тяжелой, неповоротливой трясучкой с вечно перегревающимся задним цилиндром. И вот две этих длиннющих кошмарины приехали в Россию…
Немцы представили неплохой "Цюндапп" с четырехцилиндровым движком водяного охлаждения, но из-за лимита веса у них получилась слишком хлипкая для такой мощности рама.
Автомобилей было мало – французский "Морс", детище Ситроена, американский Бьюик, английский "Нортон", который по сути был сдвоенным мотоциклом, и две московских "Чайки". Вообще-то желающих заработать миллион или хотя бы десять тысяч было куда больше, но для допуска к гонкам требовалось проехать шестикилометровую трассу не более чем за пять минут, причем не на халяву, а за пятьсот рублей, так что до старта были допущены только сравнительно приличные машины с терпимыми пилотами.
Мой мотоцикл представлял из себя эксклюзивное изделие, которое, впрочем, после гонок планировалось запустить в малую серию и продавать за бешеные деньги. Диагональная рама, компактный и мощный двухцилиндровый движок, пятиступенчатая коробка… По нашим меркам это был вполне себе средних параметров аппарат – еще бы, кого сейчас удивишь шестьюдесятью силами на сто семьдесят кило веса! Но по тем временам это было вне конкуренции.
Я собирался играть честно, и поэтому мотоцикл был полностью местным, без примесей контрабанды из двадцать первого века. А вот моя экипировка была вся оттуда, ибо в отличие от всех остальных гонщиков человек я пожилой, временами даже больной, а главное – совершенно не расположенный ломать свои кости.