Думер

Нокс Игорь

Пока вез первую тачку, не мог избавиться от мысли, что эта руда – просто отличное оружие. Во-первых, ее точно хватит сразу на всех заключенных. Во-вторых, если куски немного подробить, получатся оптимальные метательные снаряды. А если постараться, то можно и подобие ножей заточить…

И держащие нас люди Шрама это должны знать. Тем не менее, никакие надзиратели не стояли над душой, не следили за нами. Камер я не заметил. По коридору было видно много других хат – некоторые пустовали, в других народ спал или тихо общался. По левую сторону располагались преимущественно женские отсеки, их было явно меньше, и труд женщин здесь редко был

физический. Они шили, складировали, ну и ближе к концу туннеля – мешали пробирки, капали жидкости из неких капельниц в колбы, а кое-где даже что-то подогревали на газовых горелках. Если бы не слова Лебедева, я бы решил, что женщин заставляют варить наркотики. Если, конечно, под «зельями и солями» он не имел в виду именно это.

Уже от первой партии груза навалилась усталость. Мышцы спины заныли. У тачек были сильные вмятины на боковинах, и у моей колесо так и вовсе было подспущенным. Когда довез груз до нужного места, повторил действия Царя и остальных: выгрузить камни из тачки в гигантские сумки-авоськи, которых тут было навалом.

Заодно обратил внимание, чем занимались на столах. С помощью молотков и зубил большие камни разбивали на более мелкие. В них то и дело проглядывались светящиеся красные и синие… кристаллы? Вот она, магия. Точнее ее источник. Интересно, одаренные питают ее только из подобных кристаллов или это всего лишь дополнительный источник?

Вспомнились слова отца о том, что во мне течет сила… Так и не понял, это был намек или у него просто к слову пришлось? Да и в целом нахлынула тоска… Если отец действительно погиб, к тому же так странно, хоть и героически – нужно как можно скорее вернуться к семье, разобраться во всем. А для этого сперва выбраться из этого места, а затем… и из этого мира тоже? Не знаю. Но раз уж здесь существует магия, вполне возможно, что с перемещением между мирами можно разобраться. Не можно, а нужно.

Грустные мысли возвращались в голову снова и снова, но тяжелый физический труд не оставлял сил как-то специально горевать. Пока возвращался за второй партией камней, в очередной раз взглядом изучал других рабов. Задумался. Раз уж всех селили по хатам, разумно было бы объединять людей одной «профессии». Потом понял – нет тут никакой одной специальности. Сегодня таскаешь тачки, завтра дробишь руду, послезавтра подметаешь. По той же причине пока одни работали, другие отдыхали: непрерывное производство. К тому же это позволяет более-менее соблюдать тишину, а значит исключает возможность под шумок «затеряться» или попробовать побег.

Спустя час вернулся Генка. При случае он пинал тех, кто слишком медленно вёз тачку, и все напоминал:

– Забываетесь, трудоголики. Вы – ресурс. Как коровы и свиньи. Изношенный ресурс не ждёт ничего хорошего. А будете здоровым, послушным ресурсом – сами почувствуете прелести нашего рая. Мир слишком опасен и жесток, нигде вы больше не будете в такой безопасности, как здесь. Там вы умрёте в подворотне, замерзнете, потеряете всё. А здесь – будете в тепле и при еде. Цените это, трудоголики. Цените, суки неблагодарные!

Время шло. Работа продолжалась. Мышцы устали, руки делали. Курсируя с тачкой вдоль тоннеля, на третьем круге заметил, как несколько женщин повезли тележки с едой – началась раздача ужина. С виду кормили неплохо: накладывали полную порцию чего-то неоднородного, напоминающего салат, в придачу давали хлеба и стакан морса. Живот невольно заурчал от голода.

Я аж усмехнулся – в школьных и студенческих

столовых так накормят только за деньги, а тут бесплатно. Выходит, Генка если и врал, то не во всём. В этом и хитрость: покорность рабов воспитывается не только кнутом, но и пряником. Чтобы отбить желание отсюда сбежать, надо внушить людям, что тут они в тепле, а там… Злой холодный мир, тяжелые времена. Кому вы там нужны? А тут и накормят, и занятие дадут.

Не сразу понял, что меня смутило в рабынях, потом дошло. Здесь они были либо совсем юными несозревшими – лет до шестнадцати, либо – гораздо чаще – уже лет за сорок-пятьдесят. Видимо, для остальных находили работу совсем иного плана в совсем иных местах.

Когда я вез тачку уже в пятый раз, мышцы спины ныли, а на руках, даже через перчатки, начали ощущаться мозоли. А на следующем круге всё изменилось…

– Дорогу! – раздался позади меня голос Царя. Не голос даже, злобное шипение.

Я и не думал поворачивать. Тоннель широкий, объехать можно без труда.

– Оглох? – подал голос еще один «сокамерник», который поравнялся со мной слева.

– Точно оглох, – дал о себе знать еще один, на сей раз по правую руку.

Их трое, значит. Середина тоннеля. Идеальное место, чтобы нешумно сделать пакость, и никто из смотрящих не увидит и не услышит.

– Раз оглох, надо слух выправлять, – заговорил Царь. – Может, тогда и желание долбить по решетке больше не возникнет.

Угу, понятно. Цель у пацанов весьма очевидная – припугнуть и «поставить на место», чтобы я больше не нарывался. Какие наивные.

Впрочем, в их картине мира по-другому и не бывает. Я это хорошо знаю – доводилось не раз конфликтовать с другими командами руферов, диггеров и им подобными. И тут всегда важно знать или хотя бы предполагать, на что тебя провоцируют. В данном случае варианта два: либо я покорно остановлюсь, пропуская их вперед, либо… Полезу драться, конечно. И они не преминут случаем втроем накинуться на меня. Потом еще и скажут, что я первым напал. Или обязательно напал бы, если бы они не избили меня первыми.

Значит, действовать нужно иначе. На опережение.

Тяжело вздыхаю, останавливаю тачку. В качестве цели выбираю правого сокамерника, самого тощего. Короткий шаг – и я пинаю по его тачке. Камни вылетают на землю, долетают до стены, крушатся, сверкают синими и красными отблесками. Не теряю времени, шагаю к левому сокамернику.

– Дебил! – орет тот и экстренно двигает тачку, дабы я не дотянулся до нее ногой.

Вся его крутизна разом куда-то исчезла, потому что слово «дебил» он произносит с нотками обиды и страха. Ведь оно и то же слово можно выкрикнуть с совершенно разными коннотациями. В одном случае это будет звучать как: «Дебил, я тебя в порошок сотру!», а в другом: «Не обижай меня, ну ты чего, ты что творишь, совсем дебил, что ли…». Сейчас был явно второй случай. Парень молодой совсем – если не мой ровесник, то старше лишь на самую малость.

А вот тот, которому я тачку уронил, до сих пор стоит с разинутым ртом и разглядывает выроненный груз. Один только Царь не теряет самообладание. Пока что.

– Как там тебя… подкидыш! – шипит он. – Ты, кажись, до сих пор не понял, как тут все устроено? Я тебе зуб даю, ты здесь и недели не протянешь.

Взглядом он указал «левому» ехать дальше. А сам бросился на меня, успевая слегка отодвинуть свою тачку. В один миг преодолел расстояние и сходу попытался вмазать мне локтем. Я отскочил, выставил защиту.