Шрифт:
Часть 1. Отсюда - туда!
Глава 1
ГОЛОС звучал, перекатываясь в головах людей громовыми волнами.
– Службе Обеспечения Эксперимента приступить к созданию темпоральной матрицы!
– Докладывает Служба Обеспечения Эксперимента,
– после длящейся вечность паузы, заполненной стуком метронома ГОЛОС продолжил, - Обнаружено и локализовано шестнадцать надводных и два подводных объекта, объекты в воздухе отсутствуют. Приступаю к процессу сканирования. Десять... двадцать... пятьдесят... восемьдесят... сто... Сканирование завершено, матрица сформирована.
– Службе Обеспечения Эксперимента приступить к трассировке темпоральных узлов-реципиентов.
– Докладывает Служба Обеспечения Эксперимента, трассировка темпоральных узлов инициирована. Первый доступный узел-реципиент - 4 января 1942 года от рождества Христова, координаты сорок четыре дробь тридцать один в Гринвичской системе координат. Второй доступный узел-реципиент - 3 марта 1917 года, координаты пятьдесят девять дробь двадцать один, имеется критическое предупреждение первого уровня об опасно низком соотношении силы матрицы и сопротивления среды. Третий доступный узел-реципиент - 5 июня 1877 года, координаты тридцать девять дробь двадцать пять. Четвертый доступный узел-реципиент - 4 ноября 1854 года, координаты сорок два дробь тридцать... Остальные энергетически доступные темпоральные узлы-реципиенты заблокированы логическими запретами первого и второго уровней.
– Выявленные темпоральные узлы-реципиенты санкционированы, Службе Обеспечения Эксперимента приступить к процессу копирования матрицы.
– Служба Обеспечения Эксперимента к процессу копирования матрицы приступила. Первая копия - готово, копирование успешно! Вторая копия - готово, копирование успешно! Третья копия - готово, копирование успешно...
– потом ГОЛОС хихикнул и в манере хорошо вышколенной стюардессы продолжил, - Дамы и господа, а также товарищи, наш рейс прибыл в 1877 год, за бортом 5 июня означенного года по григорианскому календарю, сто километров южнее острова Лемнос. Командир корабля и экипаж прощаются с вами и просят сохранять спокойствие и мужество. О своих семьях не беспокойтесь, о них позаботятся ваши Оригиналы.
– ГОЛОС посуровел, - Делайте что должно, и да свершится что суждено! Аминь!
Командующий флотом вице-адмирал Гуссейн-паша, рассматривавший русские корабли с мостика флагманского броненосного фрегата "Османие", отдал подзорную трубу адъютанту, и огладил пышные усы.
– Аллах сам отдает неверных в наши руки. Судя по виду этих кораблей, у русских собак закончился уголь, и теперь они в нашей власти. И к тому же я не вижу у этих московитов не только парусов с мачтами, но и достойных нашего внимания орудий.
– Гладстон-бей, - обратился он к британскому офицеру командовавшему "Османие", - прикажите сделать выстрел, может эти собаки сдадутся без боя?
Не имея перед собой достойного противника, на Средиземном море турецкий флот в основном занимался перевозкой войск из Египта
Вот и сейчас на борту турецких кораблей было десять тысяч пехоты, пять тысяч кавалерии и двадцать пушек, которых египетский хедив любезно предоставил своему повелителю для войны с неверными. Воинство хедива, расположилось на палубах турецких кораблей, а в трюмах деревянных пароходофрегатов ржали лошади.
Не имея собственных, хорошо подготовленных морских офицеров, турки пригласили к себе в качестве инструкторов и командиров кораблей офицеров британского королевского флота. Вряд ли это им сильно помогло, британский флот в это время больше казался, чем был. Вот и сейчас, отдав приказ выстрелить из носовой девятидюймовки, коммодор Гладстон лихорадочно соображал, а почему это вдруг при виде русских кораблей у него в душе появилось нехорошее предчувствие. И этот странный туман, что же он ему напоминает...
Его мучительные размышления закончились сами собой в тот момент, когда пушка на "Османие" все таки выстрелила в направлении двух русских кораблей, которые оказались в пределах дальности орудий турецкого фрегата. А тем временем из таинственного желтого тумана появлялись все новые и новые русские корабли... Причем, некоторые из них своими размерами превосходили турецкие, а один был вообще громадиной, даже больше, чем знаменитый парусно-колесный гигант "Грейт Истерн".
Ни турецкий адмирал, ни его британские советники не могли знать, что корабли русской эскадры появились здесь всего несколько минут назад, а желтый туман, это остатки внешней оболочки распадающегося темпорального кокона. Не знали они и то, что с того самого момента, как этот кокон начал разрушаться, на кораблях снова ожили радары, сонары, и прочая электроника. Боевые информационно управляющие системы, обнаружив в опасной близости от эскадры сборище не отвечающих ни на какие запросы кораблей, включили автоматические сигналы тревоги. Вообще-то и до переброса управляющая автоматика была настроено довольно параноидально, да и люди, в общем-то, знали, куда идут. Поэтому тревогу никто не отключил и, услышав сигнал, на боевые посты с топотом рванулись матросы и офицеры.
После ЭТОГО головы у всех ныли, как после недельного запоя. Контр-адмирал Ларионов, борясь с этой болью, мучительно соображал, - Если это действительно 1877 год, то... Российская империя воюет с Турцией, и само-собой, надо быть на стороне наших предков.
Когда штурман "Адмирала Кузнецова" доложил, что потеряна связь с навигационными спутниками, причем всех систем сразу, адмирал только отмахнулся, ибо штурман отвлекал от Главного.
– Из боевых кораблей в ближней к противнику линии находятся североморцы: "Кузнецов", "Ушаков" и "Североморск". Из всех прочих кораблей шанс выйти на ударную позицию был только у "Ярослава Мудрого", но одной его башни АК-100 мало, у "Североморска" таких башен две...
Над носовой частью головного турецкого корабля, а судя по алым флагам с белым полумесяцами, это были именно турки, вспух белый клубок дыма. Через пару томительных минут, примерно на полпути между эскадрами, поднялся всплеск. Адмирал тяжело вздохнул и поднял микрофон к губам, - Внимание! Всем кораблям, говорит контр-адмирал Ларионов! Приказываю по готовности открыть огонь на поражение по турецкой эскадре!
– потом аккуратно повесив микрофон на место, он взялся за бинокль.
Первый его взгляд назад, на "Ушакова", обе его башни уже развернуты в сторону турецкой эскадры, следом за ним "Североморск", тоже готов к бою. Удар сердца, еще один.