Долгое лето

Токацин

– Думаешь, тварь из Эньо идёт за нами?
– тихо спросил он. Некромант покачал головой.

– С неё станется, Фрисс. Поэтому я не хочу, чтобы ты ночевал в застенье. Золотые стены крепости удержат ца"ана на расстоянии, а вот хлипкие домишки застенья...

Застенье раскинулось широко по засушливому плато. Фрисс с трудом различал, где кончаются поля с редкими землянками и хижинами поселенцев, и где начинаются хижины и землянки горожан, перемежаемые башенками фамсов, редко посаженными деревцами и клочками огородов. Никаких заборов тут не было, земли разных

владельцев разделялись вкопанными обломками желтоватого песчаника - небольшими, но заметными.

Крепость Икатлан, жёлто-рыжая, с гранёными башнями и слегка наклонными стенами, нависала над долиной. Красные и зелёные флаги реяли над воротами, а в небе кружили, раскинув чёрные крылья, огромные летучие мыши - мегины. Такой же небесный отряд следил за дорогой. Чуть повыше мегинов парил, не шевеля ни крылом, ни хвостом, огромный красноватый ящер. Фрисс узнал его по силуэту - несомненно, это был полуденник, но почему он так близко к земле?

"Что там, Фрисс?" - зашевелился под бронёй Речника большой крылан, обличие которого на время принял Некромант. Он говорил сейчас на Хлоке - демон позволил людям беседовать в его мыслях.

"Здоровенный полуденник в местной страже," - ответил Фрисс, стараясь не шевелить губами. Разговаривать мысленно он пока не привык.

"Это тонакоатль," - голос мага стал ещё тише. "Ти-Нау каким-то образом договорились с ними, теперь полуденники охраняют их города. Бдительные существа, будь с ними осторожен..."

Череда повозок и вьючных ящеров перед Речником стремительно таяла, и вот уже он подъехал к воротам. Широкая дорога разделялась натрое - один поток шёл из застенья в крепость, другой - из крепости в застенье, третий же путь пустовал, и никто не смел на него ступить.

Трое ворот было у Икатлана, и все три - громадные драконьи черепа. Фриссу показалось сперва, что они искусно высечены из камня, но нет - кости были настоящими, хоть и затвердели от времени. В устрашающих челюстях ещё сохранились зубы, глазницы драконов были выстланы золотой фольгой и ярко горели в лучах закатного солнца. Над воротами, вдоль стены, так же ярко полыхали ряды гладких золотых шестиугольников, больших, как щиты воинов-сингелов, почти в человеческий рост. Фрисс смотрел на них, как заворожённый, и только лязг копий, сомкнувшихся перед ним, привёл его в чувство.

Два золотых зилана Речник оставил на воротах - такова была плата за вход в Икатлан, и столь велика она была из-за размеров и угрожающего вида Гелина. Стража перетянула пасть демона кожаным шнурком и так же завязала клешню на его хвосте. Иджлан вытерпел всё молча. Фрисс гладил его по загривку, чтобы успокоить, и чувствовал настороженные взгляды со стен - оттуда на путников наверняка направили самострелы...

Костяные врата остались за спиной. Гелин осторожно пробирался по узким улочкам, прямым, как стрела. Город был устроен несложно - улицы шли с востока на запад и с севера на юг, нарезая Икатлан на квадраты - закрытые дворы, окружённые составленными стена к стене строениями из песчаника или глины. Каждый дом был украшен несложным узором, иногда -

выложенным из цветных камешков, иногда - просто нарисованным. Чистый камень мостовых поблескивал на солнце. Метельщики торопились прибрать город к ночи - на ночь Икатлан замирал, как замирает весь мир на зиму.

Фрисс всё-таки увидел Водяных Змей - два каменных жёлоба с резьбой по бокам, вознесённые на подпорки. Они кольцом опоясали Икатлан. Вода текла по ним быстро и неутомимо, наполняя каменные чаши и по трубкам уходя вглубь дворов, к малым источникам. Речник с почтением тронул древний истёршийся камень и склонил голову.

Движение воздуха заставило его обернуться. Сзади стояла смуглая женщина в длинной пёстрой накидке, с широкой повязкой на лбу.

– Странник, ночь уже близко. Тебе есть где укрыться?..

Костёр уже давно погас, но угли ещё мерцали, и жар струился над ними. Иджлан лежал у стены и дремал, прикрыв голову лапой. На ночь Фрисс снял с него все ремни, расстегнул упряжь.

В глухом дворике, у небольшой каменной чаши с проточной водой, было тихо, только летучие мыши носились туда-сюда за насекомыми, прилетевшими на свет. Речник с сожалением посмотрел на подгоревшие листья, в которых недавно лежали запечёные земляные клубни. Клубней больше не осталось, печёных микрин - тоже, и Фрисс затолкал листья в ворох углей.

– Ти-Нау не знают пряностей, кроме камти и униви, - заметил Некромант, бросив в огонь свои листья. Он принял наконец человеческий облик - тут некому было за ним следить. Ночь давно опустилась на Икатлан, а с наступлением темноты местные жители закрывали двери и окна. По мнению Ти-Нау, разумному человеку незачем бродить в ночной мгле, - для людей боги создали день...

– Давно я не ел земляных клубней, - сказал Фрисс и сделал глоток из фляги с водой - ничего, кроме чистой воды, у него не осталось.
– У нас они редкость. Куплю завтра несколько, посажу у пещеры. Как ты думаешь, Нецис, приживутся?

– Едва ли, - отозвался из темноты маг.
– Ещё никто не вырастил их за пределами... Аххса!

Он резко выдохнул и выпрямился. Фрисс запоздало вскочил на ноги. Красноватые отблески костра отразились в блестящих пластинах брони - из полумрака двора тихо вышли воины.

Их было десятка два, все в бронзовой чешуе, в шлемах с острыми гребнями. Незаметно они окружили странников со всех сторон и подступили к ним вплотную. Из их строя выступил воин, броня которого - прочная шкура с бронзовыми пластинами - была выкрашена в ярко-жёлтый. Он снял шлем.

Нецис, до того стоявший неподвижно, вскинув к груди руку с изогнутыми пальцами, повернулся к воину без шлема и чуть пригнулся. Глаза Некроманта горели зелёным огнём. Фрисс потянулся к мечу - те из воинов, кто стоял ближе, направили на него копья.

– Стой!
– страж в жёлтой броне показал пустые ладони.
– Мы - Вегмийя. От нас не убежать и не укрыться. Сейчас я пришёл с мирными намерениями, Некроманты. Вы будете меня слушать?

– Мы слушаем тебя, о воин Вегмийи, - ответил Нецис, но руку не опустил.