Дневник грабителя
Шрифт:
Приведу вам еще один пример. Как-то раз, совсем недавно, нас обдурил один дружок Олли — его зовут Клив, они ходят в один и тот же спортзал. Пару месяцев назад он согласился купить у нас телек и видак, приехал за ними, но без наличных. Олли, так как хорошо этого парня знает, позволил ему забрать аппаратуру вперед, расплатиться с нами Клив пообещал чуть позже.
Проходит неделя, другая, а этот тип так и не появляется. За товар мы запросили с него всего-то сто пятьдесят фунтов, по сути, ерундовую сумму. Каждый раз, когда мы ему звоним, у него находится какая-нибудь
Разрешилась ситуация в тот момент, когда мы увидели, как этот Клив выходит в самом что ни на есть веселом расположении духа из дорогого клуба. У нас с Олли в тот вечер едва хватило денег на пару пинт пива и партию в дартс в «Фазане и гусе».
Но даже тогда Олли не захотел разобраться с Кливом при помощи кулаков, потому что все еще видел в нем друга. Мы решили, что спустя некоторое время, как только заработаем денег, куда-нибудь его пригласим. Так и сделали. Угостили гада пивком, сыграли с ним в пул и все вместе пошли потанцевать в «Глитси». А там Кливом занялся Девлин: выбрал наиболее подходящий момент, вытащил его на улицу и хорошенько ему врезал.
Этому болвану он объяснил свое поведение тем, что тот якобы заплатил за выпивку в баре фальшивыми червонцами, но по тому, что в разгар расправы мы с Олли тоже вышли из «Глитси» и остановились рядом, Клив должен был догадаться, что получил вовсе не за фальшивки. Нам он ничего не сказал потом — ведь Олли его друг.
Жизнь удивительно смешная штука!
* * *
Мы подъезжаем к гаражам. Олли сбрасывает скорость и гасит фары.
— Какой это номер? — спрашиваю я, напрягая глаза и всматриваясь во тьму.
Фонарей здесь нет, а многоквартирные дома со светящимися окнами удалены отсюда ярдов на пятьдесят. Олли останавливает фургон и глушит мотор.
— Номер шестнадцать, — говорит он. — Шестнадцать или семнадцать.
— А точнее?
— Шестнадцать, — отвечает Олли, — или семнадцать. Мы вылезаем из фургона и как можно тише закрываем дверцы. Олли открывает боковую дверь и убирает в сторону запасную шину, освобождая пространство.
— Начнем, — говорю я.
Мы на цыпочках крадемся к гаражу, стараясь двигаться практически бесшумно, будто тени. Вокруг нас кромешная тьма, и поблизости нет ни единого жилого дома, но — сами знаете — людей можно повстречать где угодно, а этот район пользуется весьма дурной славой. Здесь постоянно совершается масса преступлений.
Я рад, что живу в другой части города.
Мы приближаемся к гаражу номер шестнадцать и заглядываем вовнутрь, но видим лишь мрак. Олли светит фонариком в щель в двери, но это не помогает.
— Ты уверен, что гараж именно тот? — спрашиваю я.
— Нет.
— Так уверен или нет?
— Не знаю. Кажется, именно он...
— Черт! А ведь эту кашу заварил не я, а ты!
— Да-да, гараж тот, — говорит Олли.
— Уверен? — опять спрашиваю я.
— Нет.
— Придурок!
Я открываю висячий замок
Олли раскрывает двери, мы видим красный «форд» и понимаем, что ошиблись.
— Значит, не шестнадцать, а все-таки семнадцать, — бормочет Олли.
— Придурок, — говорю я.
Можете себе представить: и семнадцатый, и даже восемнадцатый гараж оказался не тем, который мы искали. Нам был нужен гараж номер девятнадцать.
Принадлежал гараж дядьке Парки. Машины у него не имелось, так что Парки хранил здесь веши, от которых не мог избавиться сразу. У нас с Олли тоже есть подобный тайник, мы называем его камерой. Это сарай, расположенный на территории имения его деда.
У Парки в гараже хранилась куча всего ценного: видаки, телеки, стереосистемы — результат обчистки по меньшей мере трех домов. Сам Парки не мог больше радоваться богатству, ведь три дня назад его посадили. Попался бедолага просто невероятным образом, во всяком случае, так рассказывали. Спокойно занимаясь в том последнем доме делом, он случайно обернулся и увидел чудака с видеокамерой. Как выяснилось позднее, за текущий месяц этот тип стал жертвой ограбления аж в четвертый раз, поэтому-то и принялся с готовностью снимать Парки на камеру, как главного героя какого-то фильма.
Естественно, Парки тут же двинул ему по морде, отобрал видеокамеру и дал деру.
А через несколько дней чудак указал на него на опознании. Бедный парень.
В общем, после того как Парки забрали, Олли решил, что в вещах, которые лежат у него в гараже, наш приятель все равно больше не нуждается и что нам непременно следует их забрать. Полиция в любом случае вскоре разузнала бы о существовании этого гаража, и на Парки повесили бы еще несколько дел. Короче, приняв решение присвоить его аппаратуру, мы посчитали, что тем самым только облегчим ему жизнь.
Вещи сложены у задней гаражной стенки, на них старое одеяло, пропахшее плесенью. Олли отбрасывает одеяло в сторону, и мы рассматриваем, что у Парки есть. Мини-стереосистема, три фена, пустой аквариум для рыбок, два черно-белых телевизора, пылесос, велотренажер...
— Постой-постой! Посмотри-ка на этот пылесос, — говорю я.
Олли вытаскивает пылесос и подставляет его под луч моего фонарика.
— Вот скотина! — восклицаю я.
— Что? — спрашивает Олли.
— Да ведь это наш пылесос! — Наш?
— Да, наш. Мы украли его в том бунгало в Хаскин-Гарденс. Потом заглянули в «Льва» выпить по кружечке пивка, и пылесос исчез из фургона вместе со всем остальным, помнишь?
— Ты уверен?
— Еще как уверен, черт побери! Ты только взгляни на эту царапину! Вспомни, как ты случайно выронил из рук фомку. Эта та самая царапина!
— Думаешь, Парки украл у нас пылесос?
— Твою мать! А ты сомневаешься? Конечно, украл. А вместе с пылесосом и все остальное: велотренажер, телек — все! Скот! Скот! А мы считали его своим другом!