Девятимечье
Шрифт:
Спустя два дня на должность министра Комитета Полиции был назначен заместитель покойного ро Ханэ Колари, серкет Сен-о-Летер ро Дейне Солано, сразу же повышенный в звании до кер-серкета. И вот тут-то комитет залихорадило… Нет, внешне все было совершенно официально и обоснованно — но места мгновенно потеряли более половины высокопоставленных чиновников министерства. Серкеты всех трех рангов были понижены кто на одно-два, а кто и на три звания. Вартенов трех рангов особым указом обязали пройти перепроверку квалификации. Вчерашние кер-вертены повышались до серкетов и мгновенно включались в работу. Новый министр буквально за несколько дней получил несколько сотен прекрасных специалистов, пусть и неопытных пока что, но преданных ему всей душой… и
Сен-о-Летер пересмотрел положения государственного займа, существенно снизил проценты для основной группы полицейских, отменил проценты вовсе для тех, кто являлся единственным кормильцем семьи и для матерей и отцов-одиночек, а также еще для нескольких категорий. Финансовым отделом комитета в срочном порядке пересмотрены все активные на данный момент займы…
Срочно вызванная в бухгалтерию Аре не могла поверить своим ушам: ей, запинаясь, сообщили, что согласно новому положению о государственном займе, ее долг полностью погашен, и бухгалтерия еще остается ей должна тридцать пять тысяч сьеров. Кроме того, заработная плата кер-нейтера повышается до двадцати семи тысяч считая с месяца танета, и задолженность финансового отдела по зарплате на данный момент составляет сорок восемь тысяч сьеров.
— Итого семьдесят восемь тысяч сьеров переведены на вашу социальную карту, — руки кассира, набирающего команды на клавиатуре, чуть заметно дрожали. — Пожалуйста, проверьте и распишитесь вот здесь…
Аре не могла поверить в подобное чудо… пока не проверила баланс карты, на которой еще утром оставалось едва ли две тысячи. Сейчас же на счету было восемьдесят тысяч…
— Но с чего вдруг… такое? — все же спросила она у кассира. Пожилой мирр судорожно дернул ухом.
— Реформы нового министра нашего Комитета, — ответил он. — Ох, чую, сейчас такое начнется… Только зря он так с места прыжком начал, уберут ведь…
Вернувшись из бухгалтерии, Аре бросилась к своему служебному компьютеру и начала судорожно читать все внутренние новости. Перепроверка квалификации, бесплатные курсы всего, что только может потребоваться полицейскому, возможность получения нового звания досрочно при сдаче экзаменов… И новости «высших эшелонов»: аресты высокопоставленных полицейских по обвинению во всевозможных финансовых махинациях, аресты их счетов в пользу казны Комитета — так вот откуда деньги на невероятные реформы! А дальше — списки смертей. Загадочных, но вполне объяснимых. Самоубийства и несчастные случаи происходили одно за другим, и за всем этим явственно читался почерк нового министра. Одновременно с тем имелась информация о трех неудачных покушениях на ро Дейне Солано, и об аресте двоих заказчиков эти покушений. Оба раньше занимали высокие посты в Комитете Полиции, и оба вылетели со своих должностей за «несоответствие». Арест, суд, смертный приговор — Сен-о-Летер нашел на своих врагов такой компромат, что за дело отказались браться даже лучшие адвокаты. Имущество одного из приговоренных было полностью конфисковано в пользу Комитета, а вот второй…
У лон-серкета Вака-е-Тарена ро Нати Сорэй осталась семья — жена и трое детей. По закону, при конфискации имущества это практически не учитывалось, семье начислялось пособие в пятнадцать тысяч сьеров ежемесячно, а все имущество мужа забирала казна. Но в случае с лон-серкетом новый министр поступил иначе. Официально все было так: вдова предъявила документы о том, что за день до ареста муж переписал все недвижимое имущество семьи на нее, и, следовательно, отобрать две квартиры государство не имело права. Обычно подобные бумаги легко оспаривались, а чаще доказывалась их фальшивость, но в этот раз министр почему-то легко принял документы, и ограничился конфискацией счетов. В общем-то, каждому было ясно, что он просто пожалел вдову, оставшуюся с тремя несовершеннолетними детьми. Этот случай тоже прибавил Сену-о-Летеру популярности и уважения, как и закон о выплате семьям погибших при исполнении служебных обязанностей
Комитет Полиции менялся на глазах. И больше половины полицейских теперь готовы были идти за своим новым министром в огонь и в воду. Но достаточно много было и тех, кому подобная ситуация категорически не нравилась…
Сен-о-Летер уже привык к постоянным покушениям на собственную жизнь, начав относиться к ним с изрядной долей юмора и даже извлекать из них пользу — почти каждое покушение оканчивалось арестом, или же, как минимум, еще несколькими листочками в толстые папки, на корешках которых были написаны имена самых ярых противников главного полицейского Аргонрада.
А Кер, занявший теперь прежнюю должность друга, без смешинки в голосе шутил, что не нужно никаких покушений — достаточно просто немного подождать, и неугодный сильным мира сего министр сам благополучно окочурится от банального истощения. Сен усмехался в усы и продолжал работать по двадцать часов в сутки, позволяя себе спать далеко не каждую ночь, да и то — по два-три часа. Закончилось это безумие только через две недели, во время очередного разговора с Каем, когда успевшие подружиться мирры обсуждали план такого же тихого захвата комитета социального обеспечения. Охваченный идеей Сен нарезал круги по комнате, высказывая все новые и новые предложения, а лорд-командующий Ордена Свободы жестко их критиковал, отбрасывая самые бредовые и запоминая те, что после определенной доработки вполне могли оказаться жизнеспособными. Вскоре к ним присоединился и Нарх, но участия в мозговом штурме не принял — просто стоял у стены, вполуха прислушиваясь к разговору, и загадочно улыбался каким-то своим мыслям. Сен подумал, что после окончания беседы с Каем надо будет обязательно поговорить с Учеником, к которому у него накопилось полсотни важнейших вопросов, а с того самого момента, как Нарх перенес их с Керром обратно в лабораторию, тогда еще будущий министр черного мирра не видел. Одним из самых первостепенных вопросов — просто потому, что очень уж было любопытно — был вопрос: а куда делась совершенно бесследно Артефака и все захваченные для экспериментов мирры?
— Хорошо, согласен, это не подойдет, — министр полиции на несколько секунд замер у стола и двинулся совершать новый круг. — А если коллективно наброситься на одну из корпораций и совершенно официально ограбить ее? У меня нашлись бы доказательства…
Доказательства чего у него нашлись бы, мирр сказать не успел. Голова закружилась, он на миг замер, пытаясь ухватиться за что-нибудь — и рухнул на пол в глубоком обмороке.
— Переутомление, — спокойно констатировал Нархгал. — Я уже заждался, когда же это случится.
— В смысле? — Кай подошел к бессознательному телу, пощупал пульс на всякий случай.
— В прямом. Ваш новый министр полиции — совершенно ненормальный трудоголик. И объяснять ему, что работать в таком режиме просто нельзя — совершенно бесполезно. Вот я и ждал пока он, наконец, свалится. Ничего, денек в биованне — и все с ним будет в порядке.
— Эм… Нарх, а может, ты сам его вылечишь? — спросил Кай, имевший веские основания предполагать, что если Сен даже один только день не объявится на работе, что-нибудь, да посыплется.
— Вот уж нет. Я понимаю, чем продиктовано твое желание поскорее отправить его на работу, но я не для того ждал этого обморока. Вот вернется послезавтра в свой штаб, увидит, сколько всего там без него случилось — и поостережется вновь доводить себя до такого состояния. Тем более, что Кер тоже толковый полицейский и сумеет не допустить какой-либо серьезной катастрофы. Ладно, мне пора. Вернусь через несколько дней, — Нархгал развернулся и вышел из кабинета, нарисовав рамку портала прямо на двери.