Девять жизней

Камински Аделина

– Он...такой же человек, как и мы, Дакота.

– Да какой он, к черту, человек?!
– кричала она.
– Он оборотень!

Теперь пришла моя очередь удивляться.

– Откуда ты знаешь?
– Глаза мои сузились, руки сжались в кулаки.

– Он говорил мне, что родился в семье оборотней, - прохрипела девушка.
– И что сам он - оборотень. Это казалось невероятным, но я сразу же поверила. А потом он сказал, что не будет жить здесь вечно. Что он уйдет, когда кровь позовет его. Чего ты так смотришь на меня?! Ты знаешь, где он. Говори!

Я

была в шоке. Дамиан сказал Дакоте, человеку и подруге, о том, что он другой. А мне он тогда не сказал ни слова об этом. Я продолжала встречаться с ним и любить...человека. А Дакота знала все с самого начала. Я знаю, что злиться на покойников нельзя, но меня просто распирало от злости. Почему же он не сообщил мне обо всем первой? Почему?

– Это тебя не касается, - прорычала я, сама удивляясь смене своего голоса.
– Важен тот факт, что он мертв.

– Он не мертв!
– верещала девушка.
– Это не правда!

Ненависть к Дамиану и к этой потаскушке пожирала меня, откусывая по кусочку. Я схватилась руками за голову и упала на колени. Бурлящие потоки ярости охватили все мое тело, голова загудела. Последнее, что я помню отчетливо - пронзительный визг Дакоты. А остальное будто заволокло туманной пеленой.

Я бежала прочь. Хоть куда-нибудь, но подальше. Нельзя поддаваться себе, надо контролировать эту дикость, пока она не пожрала меня окончательно. Я неслась по мокрому асфальту. Снежинки приземлялись на мою гладкую бурую шерсть и таяли от тепла. Улица была совсем безлюдна. Я могла затаиться где-нибудь и сдохнуть там, пока никто не видит.

Нет, я никогда не смогу жить нормальной жизнью. Я представляла реальную угрозу для семьи, друзей и прочих ни в чем не повинных людей. Если я и дальше собираюсь жить в этом кругу, то следовало запастись терпением. Не дать ярости захватить меня в плен. Либо отправляться обратно к оборотням, но этот вариант я сразу же исключила. Меня там не ждут. Я ушла и больше не вернусь.

От мысли, что больше я не увижу ни Ариэля, ни Накао, ни остальных, моя кровь вновь забурлила в венах. Я испугалась тогда, когда следовало дать выход необузданному зверю. И потеряла все, что так дорого моему сердцу.

Утро

Я очнулась в каком-то липком и вонючем переулке. Весь мой наряд был измазан в какой-то дряни. Провела пальцами под глазами и посмотрела на результат - косметика размазалась. Я походила на какое-то лохматое чудовище, да еще и с похмелья.

Напротив меня сидел дед со спутанной, как мои волосы, бородой и протягивал мне кусочек заплесневелого хлеба. Я покачала головой, посчитав, что вежливо отказалась, встала и вытащила из сумочки телефон. Посмотрела на время. Да я же на занятия опаздываю!

В школе я была кандидатом на вылет, так что все уроки я должна была посещать строго по времени и расписанию, не пропуская ни одного дня. Поблажек мне делать не собирались, и эти две недели я трудилась, не покладая рук. Только сейчас все мои старания могли пойти псу под хвост.

Я пулей

вылетела из переулка и бросилась в сторону дома, расталкивая прохожих. Улица была мне знакома, и я без труда вспомнила дорогу обратно. Я не спрашивала себя, что здесь забыла. Знала, что ночью опять потеряла самоконтроль. И как гнев с яростью могут вообще поддаваться контролю? Оставалось надеяться лишь на то, что я не единственный оборотень с этим ужасным синдромом. Хотелось бы глянуть на остальных, которые способны держать себя в руках.

Путь до дома составил около десяти минут. Я забежала на первый этаж, схватила первое попавшееся из шкафа и опрометью кинулась в душ. От меня несло как от бродячей собаки, не говоря уже о том, как я выглядела. Хорошо, что никто из родных не увидел меня в таком «образе».

Я вышла из душа чистая, душистая, протирая волосы полотенцем. У меня в запасе оставался еще час. Все-таки хорошо, что я опомнилась так быстро. Высушила волосы, напичкала школьную сумку учебниками и тетрадями, попила кофе. Обув кроссовки, не соответствующие текущей погоде абсолютно, и накинув легкий коричневый плащик поверх красного свитера, я вышла на улицу и первый раз села в автобус. Меня встретили удивленными взглядами, а я уселась рядом с Барни и беззаботно улыбнулась друзьям.

– Чего это тебя угораздило?
– ухмыльнулся Барни.
– Скрываешься от погони в непримечательном автобусе?

– Считай, что так, - улыбнулась я.
– Сэм?

Кореянка спала на сидении позади меня, прижавшись щекой к стеклу. Она смешно открыла рот и громко похрапывала, пуская слюни.

– Не оставить ли ее здесь, чтобы не пугала детей?
– предложил Барни и, улыбнувшись, приобнял меня за плечи.
– А с тобой-то что, дурында? Смылась куда-то, родители твои звонят всем подряд, а тут ты и в автобус села. Какая-то ты странная в последнее время.

– Да ничего особенного, - непринужденно ответила я, толкнув его кулаком в плечо.
– Захотелось чего-нибудь новенького.

– Ну-ну. Смотри только не побрейся на лысо со своими пристрастиями, - хохотнул толстяк.

– А, может, и побреюсь.
– Я бросала ему вызов.

Так мы и ехали всю дорогу, споря под минорный аккомпанемент храпа Сэм. Меня все это жутко развеселило. А особенно момент, когда мы будили эту спящую красавицу вместе с водителем. Я опять была в своей тарелке. Воспоминания об ужасном утреннем пробуждении словно улетучились.

День

Урок литературы, как всегда, длился долго и невыносимо. Я рисовала каракули на краешке тетради, стучала ручкой по столу, стекала по нему вниз и вновь поднималась. Не то чтобы я не любила литературу, но монотонный голос учительницы был самой страшной пыткой в мире. Кривоватый человечек с автоматом поливал патронами заглавную букву «а», ну а подоспевшая дивизия пыталась справиться с остальным предложением.

Эрика, я опять нашел тебя. От меня ты не спрячешься никогда.