Девять ворот
Шрифт:
Поставив точку, Вьяса обернулся к Судаме:
— Приготовь снадобье из мускатного ореха на дождевой воде, чтобы помочь нашим гостям заснуть.
Судама поспешил исполнить приказание учителя, пока остальные сидели в молчании, наблюдая беспрекословное исполнение
— Вот почему дэвы послали тебя ко мне, — сказал Вьяса, читая его мысли. — Учиться! После разрушения печати Била-свагры в воздухе появились некие вибрации, которые могут оказывать странное действие на ум и тело нетренированного человека. К примеру, эта твоя выходка.
Гопал, кажется, понял.
— Ты имеешь в виду круру-лохану?
Вьяса улыбнулся:
— Да. Крура-лохана была выпущена Кали или, я бы сказал, его сестрой, волшебницей Майей. Их цель — отравить Круг.
— Тогда сила Майи очень велика, — сказал Гопал, чувствуя, что начинает делать успехи в понимании своего нового учителя.
— Или ты очень слаб, — ответил мистик. — В свое время мы увидим. Мы посмотрим. А теперь нам нужно поесть и отдохнуть. У нас много забот. Завтра мы должны найти твою сестру.
Гопал больше ничего не сказал и, не спеша поев каши, приготовленной Судамой, лег на соломенный мат. Успокоенные мускатным орехом и защищенные властью мистика, все приготовились ко сну. Нимаи сразу заснул, ощущая последствия своей первой встречи с алкоголем, а Гопал пристально смотрел на свод пещеры, на стены, расцвеченные магическими чарами, размышляя над услышанным сегодня. Он понимал, что должен доверять Вьясе и Судаме, если хочет найти Китти, но когда он подумал, что никто не узнает о его сокровенных мыслях, он проклял дэв за то, что они привели его сюда.
Глава VIII
На следующее утро огонь уже погас, но аромат сладкой мяты и сандалового дерева еще заполнял пещеру, успокаивая лежащего Гопала, хотя он и не мог по-настоящему расслабиться, зная, что Китти нет с ним. Он должен был узнать, жива ли она.
Темно-зеленая хлопковая чотта покрывала его ноги, а новая шафрановая рубашка, аккуратно сложенная, лежала подле него. Одеваясь, он заметил, что на полках недостает некоторых сумок, и не только сумок. Он был один в пещере. Надев сандалии и завернувшись в теплую чотту, он взбежал по освещенной лестнице в коридор.
Темнота приветствовала его у узкого входа в пещеру. Сейчас должно было быть утро, но звезд не было, только черная декорация, наверное, небо. Он протиснулся в расщелину и увидел остальных, стоящих перед стеной черного дыма. Неясные лучи золотистого солнечного света просачивались через просветы в почти монолитной черной массе.
— Откуда это?
Нимаи подпрыгнул, испугавшись голоса сзади.
— Ты все-таки встал. Я уже собирался тебя будить.
— Что случилось? — Гопал кутался в чотту, больше от страха, чем от утренней прохлады.
— Там, в конце долины, — ответил Судама, — находится… или находилась Радхакунда.
— Еще один город пал перед Ашурой, — сказал Судама, бросая на землю камешек. Он обернулся и сердито направился обратно в пещеру.
— Он ведет себя совсем не как брахма-чарья, — сказал Нимаи, поправляя свою новую серую чотту.
— Я могу понять его чувства, — сказал Гопал. — Лучше бы нам что-нибудь делать, вместо того, чтобы ожидать здесь неизвестно чего.
Он неожиданно понял, что не хватает еще кого-то.
— Вьяса! Где Вьяса?
— Судама сказал, что он пошел проверить что-то в доспехах ракшасы, что он вчера заметил. Потом он собирался в Радхакунду.
Нимаи оглянулся на пещеру.
— Пойду посмотрю, нет ли чего поесть.
Гопал опять остался один. Облака дыма наконец начали развеиваться, давая дорогу ветру и солнцу. Долина, как призрачная река, горела дымами серого, черного, белого и красного цветов, которые сворачивались в дымные вихри, гонимые порывами ветра в каньоне. Это уже второй город, который он видел уничтоженным. Может быть, если бы он не пришел в Радхакунду…
Солнечные лучи выглянули из-за облаков, которые начали растворяться подобно кораблям-призракам, плывущим в далекие порты. Кто-то приближался. Гопал обернулся на звук. Это мог быть кто угодно, может быть, даже еще один разведчик ракшаса. Он спрятался за поваленным деревом и ждал, крепко сжимая кинжал и набросив на голову чотту для маскировки.
— Намас те, — поздоровался мистик. — Я вижу, тебе наконец надоело спать.
Гопал выглянул из-за бревна. Как мистик мог его увидеть?
Вьяса смотрел мимо него.
— Где остальные?
— Судама с Нимаи в пещере.
— Мы должны присоединиться к ним… Я кое-что обнаружил.
Когда они вошли, Судама помешивал ложкой горячие зерна на тарелках из листьев банана. Вьяса принял тарелку и немного фруктов, но положил их рядом, не тронув.
— Пища нас должна интересовать менее всего сегодня, — сказал он. — Я обнаружил нечто большее, чем разрушение Радхакунды.
Гопал держал в ладонях теплый лист, тяжело нагруженный кашей. Он был слишком голоден, чтобы отказаться. Нимаи уже опустошил одну тарелку и принялся за вторую.
В голосе мистика слышался затаенный ужас.
— Я обнаружил свидетельство того, что здесь замешан писака, — сказал Вьяса.
Судама сразу стал вслушиваться, он понимал важность слов мистика. Вьяса медленно продолжал:
— Кроме отрубленных голов, я видел символы Бхутанаты… мы имеем дело больше чем с Кали.
Лицо мистика стало печальным.
Гопал отложил еду.
— Кто?
— Он называет себя Бхутаната, — повторил мистик. — Это означает — Завоеватель Бху. Он верховный жрец писаки — культа черного искусства. Их символ — трезубец, окруженный двадцатью восемью звездами, — объяснил мистик, не удивляя этим Гопала. — Я заметил его на доспехах ракшасы, которого мы убили вчера. Я ходил в Радхакунду, чтобы найти дополнительные свидетельства того, что я прав.