Девственница
Шрифт:
— Новости из Лондона, миледи. Возможно, они вас порадуют.
Сердце у меня едва не выпрыгнуло из груди.
— Я еду ко двору? А там увижусь с королем, и мы вместе отпразднуем Рождество?
— Об этом я ничего не слышал. Но как верную подданную, а также как сестру короля вас должно порадовать известие о его будущем счастье.
— Да-да, говорите!
Он постучал по пакету, который держал в руках.
— Здесь говорится, что в скором времени состоится его свадьба.
— Эдуарда? Да ведь он еще слишком молод.
— И не только его. О, Боже, что он говорит?
— Скажите,
Глава 7
Мои?
Каковы мои намерения относительно замужества?
У меня внутри все сжалось.
— Никаких, сэр. Я никогда об этом не думала. — И, почувствовав, как в душе у меня закипает гнев, добавила:
— А почему вас это интересует?
В лице его ничего не изменилось.
— По-видимому, при дворе только и разговоров что о свадьбе.
— Не о моей. Уверяю вас. Похоже, он мне не поверил.
— Однако при дворе говорят, что некая известная — и хорошо известная — вам особа собирается вступить в брак.
Я рассмеялась.
— И кто же будет этой счастливой парой?
— Конечно же, лорд Садли, барон Сеймур, и его нареченная невеста, а кто же еще?
Так я узнала, что Екатерина умерла — ребенок стоил ей жизни. Схватки начались во время утренней мессы и длились несколько дней и ночей, когда она истекала кровью и жизненными соками: в ее старом теле уже не оставалось сил, чтобы разродиться. Когда же наконец «крупный мальчик», которого ей сулили, появился на свет, он, так же как я, как сестрица Мария, как Мария Шотландская, как кузина Джейн и ее сестра, оказался нежеланной дочерью. Они назвали ее Мария. Спустя три дня и королева, и дитя были мертвы.
Бог справедлив, хотя и не всегда добр. Екатерина умерла от родильной горячки, как моя бабка Елизавета Йоркская и мать Эдуарда Джейн Сеймур, как многие женщины, разделившие ложе с мужчиной и нашедшие через это свою смерть. От дурных соков в крови рассудок ее мутился, но в свои последние минуты, когда лорд Том (мой лорд, ее лорд, но более всего свой собственный лорд) умолял ее сказать, что он был ей хорошим мужем, она, собрав остаток сил для своих последних слов на этой земле, взглянула на него в упор и выплюнула ему в лицо: «Нет! Он нанес ей так много горьких обид!» И хоть он пытался заставить ее отречься от своих слов, но она не взяла их назад.
Умерла она — а он остался жить, ибо, как у всех котов, у него было девять жизней.
И теперь он женится?
Поверил ли мне Денни, когда я изо всех сил старалась показать, что все это интересует меня лишь постольку-поскольку.
— Значит, милорд Садли снова надумал жениться?
Денни не сводил с меня глаз.
— Само собой разумеется. Более того, он собирается устроить королевскую свадьбу! Он купил права опекунства над вашей кузиной Джейн…
Джейн? Не станет он на ней жениться, у нее нет денег!
— И говорят, скоро он сделает ее женой… Нет! Не может этого быть! Только не Джейн!
— ..вашего
Эдуард и Джейн?
Какой тугой завязывается узелок! Оба Тюдоры, оба горячие приверженцы новой веры! Почему я этого не предвидела? А что же он?
— А как же сам милорд? На кого он теперь положил глаз?
Кто бы это мог быть? Говорят, он уже пытался заполучить сестрицу Марию. И старая принцесса Клевская все еще жива со всеми ее мешками золота. И, кроме них, есть еще немало богатых наследниц — молодых леди, которым принадлежит полсевера, огромные владения в Уэльсе или Ирландии. Кого же он выберет?
— Милорд? — как-то странно переспросил Денни. — Нет, мадам, игра, в которую играют при дворе, называется «найдите леди».
Мы стояли прямо друг против друга, и я все чаще и чаще дышала, потому что в душе моей рос страх. Почему он так со мной обращается? Где уважение, почтительность, которую он всегда выказывал мне раньше?
— Сэр Энтони, что вы хотите этим сказать?
— Мы живем в беспокойное время.
К чему он клонит?
Он снова забарабанил пальцами по пакету.
— Новости, которые я получил… Странные это новости, миледи…
— Какие новости? — Мой голос сорвался.
— Что эта леди — вы. Что вы выходите замуж.
— Замуж? Что за нелепица? Меня даже не поставили в известность! Он развел руками.
— В таком случае за кого?
— Мадам, за кого, если не за лорда-адмирала, брата протектора, милорда Садли?
Действительно, за кого?
Снова мой лорд.
У него было больше жизней, чем у кошки, и каждая грозила мне гибелью.
Я вложила в издевку все силы, что у меня оставались:
— Я выхожу замуж за лорда-адмирала? Это просто лондонская сплетня, о которой будущую невесту даже не поставили в известность.
Денни проницательно меня рассматривал.
— Однако он намерен жениться и, по-видимому, счел, что из всех женщин вы более всего подходите, чтобы занять место покойной королевы.
— Чтобы я вышла за него замуж? Да я скорее выйду за… за… — Я овладела собой. — И хочет он или не хочет, какое это имеет значение! Я послушна лишь воле своего отца.
Наконец лучик тепла пробил броню его холодности.
— Простите меня, миледи. Но весь двор только об этом и говорит. И после нашего с вами разговора о том, что вам необходимо беречь свое имя и положение, я опасался, что тот самый лорд склонил вас… — Он сделал тактичную паузу.
Соблазнил, говорите уж прямо!
— ..забыть ваш долг и волю короля… Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Я помню о воле отца и о цене, которую заплатит всякий, кто решится ее нарушить.
— Да, мадам. Они все поплатились жизнью. Никак не меньше.
Есть ли на свете мужчина, который стоил бы такой цены?
Теперь я узнала о смерти Екатерины из его собственных бесстыжих уст; в пространных посланиях ко мне он изливал свое горе. Он просил меня помолиться о нем в этот тяжелый для него час так, словно между нами никогда ничего не было.