Девон: Пробуждение
Шрифт:
Среди травы он заметил камень. Статуэтку маленькой пташки. Хаунд повертел ее в руках. Слишком реалистичная для скульптуры третьей эпохи. Повинуясь странному порыву, он сунул ее в карман.
— Или, напротив, слишком удачное… — Покачал головой Гриф.
Из-за зарослей показался Борзай, без привычной самоуверенности он беспокойно озирался по сторонам. Угрозы не было, но даже воздух казался здесь неправильным.
— Нашел?
— Рощу покинули двое. Взрослый и подросток верхом на якди. Тут за углом они устроили
— Эван. А вторые следы сопровождающий или похититель?
— Сложно сказать, но следов борьбы нет. Мальчишка последовал за вторым человеком добровольно. Однако учитывая странности…
Хаунд согласно кивнул.
— А дюжина человек, что устроила эту… богомерзкую свару. Они-то куда все подевались? — Спросил обеспокоенный Гриф.
Борзай скрестил руки на груди.
— На Изнанку провалились! Есть следы, есть кровь… Запах смерти все еще витает в воздухе, невзирая на «это»… Но у нас нет ни одного тела и ни одного свидетеля!
Шелест листьев и треск ветки на самой грани слышимости.
Гончие покосились вглубь рощи.
Хаунд плавным движением выхватил из-за пояса кортик и подбросив его в воздухе, молниеносным жестом метнул его вглубь листвы.
Вопль боли был им ответом.
— Один свидетель у нас все же есть. Привести!
— Есть!
Нож вонзился по самую рукоять пригвождая руку одетого в обноски юноши к дереву в миллиметре от любопытного глаза.
— Борзай, с твоим носом точно все в порядке?
— Тц! Он засел с подветренной стороны и что-то перебивает его запах.
— Хаунд, кровь…
— Уже была пролита, а плата уплачена. Это место осквернено на годы вперед. Осталось лишь разобраться кто или что выползло с той стороны.
— Но разве это не место пробуждения Бедствия?
— Нет. Иначе разводить здесь привал было бы сущим безумием.
— Да и нам такой легкой прогулки не светило бы.
— Резонно.
— Капитан, ты думаешь, замешана тварь с Изнанки?
— Это объясняет, куда пропали две дюжины человек.
Борзай поморщился:
— Уж лучше бы бедствие… От обитателей той стороны никогда не знаешь, чего стоит ожидать. Страшно представить, что нечто способное сотворить такое, теперь шатается где-то по округе.
— Не шатается. По крайней мере в материальном виде. Или ты думаешь… Нет, невозможно! Никто из них не способен так быстро заключить темный пакт и занять тело как сосуд.
— Хм. Надеюсь, что так…
Тем временем юношу оторвали от дерева. Тот, кто с криком попытался сбежать, но его окружили, схватили и спустя пару мгновений бросили к ногам их капитана и его лейтенантов. Юноша сжался в комок и прижимая раненую руку к груди несвязно бормотал, что-то себе под нос.
— Хм. — Гриф поддел ногой лохмотья
Борзай зажал нос и отошел на шаг:
— Черт! Они обработаны горелистом и соком ромболиста.
— Тогда держись подальше, если не хочешь усыпить свой нос и утопать в чихе и соплях целую неделю.
Борзай, фыркнул:
— О, что добрый доктор Гриф беспокоится о моем здоровье?
— О нервах окружающих. С тобой и так непросто, а так ты станешь просто невыносим. Проще сразу тебя придушить.
— Я сверну тебе твою шею раньше, чем ты даже попытаешься.
— Вы двое хватит. Нет нужды с ним церемонится.
Сержант Харьер схватил парня с грязными соломенными волосами за шкирку и, сорвав с него лохмотья, отшвырнул их подальше в сторону, а затем встряхнув поставил их очевидца на ноги. Тот все еще бормотал нечто нечленораздельное, прижимая к груди раненую руку.
— Эй ты! Кто ты? Что здесь произошло?! Отвечай!
— Постой, он …
Сержант еще раз вздернул того за шкирку и посмотрел ему в лицо.
Там не было ничего примечательного, но вот глаза.
При виде его глаз тот отшатнулся.
— Во имя Иных!
Будь у того зрелища более везучий свидетель… он бы рассказал гончим, как все было на самом деле. Но Яволь не был везучим и, увидев то, что его слабый и суеверный разум постичь не в силах, рассудок покинул его.
Зрачок юноши растекся по его глазу, так как это делают чернильные пятна на солнце, плавно перетекая из одного состояния в другое.
Зрелище было не из приятных. Особенно для псоглавцев.
— Его разума коснулась голодная Тьма. — Со вздохом заключил Хаунд. — И он имел глупость впустить ее.
— Как это возможно капитан? О Великом бедствии Тьмы не слышали с тех пор, как…
— Ямерв. Ямерв. Ямерв.
Бессвязные бормотания стали громче, отчетливее. Одно слово снова и снова.
Словно он хотел, чтобы его услышали.
Гриф удивленно переспросил.
— «Я мертв?»
На что Борзай фыркнул:
— Ну его мозги так точно.
Юноша не отреагировал, тогда Хаунд озвучил неожиданную догадку:
— Время.
Услышав это слово, юноша жутко замер. И медленно словно кукла, механически двигаясь, уставился на Хаунда с полубезумной улыбкой. Воздух вокруг него задрожал и зарябил словно от помех. Гончие отшатнулись, за исключением Хаунда. Они знали, что это значит. Устами юноши с ним решил поговорить кто-то с Изнанки.
— Ямерв хи оларжос оно. — Монотонно произнес юноша, вытянувшись по струнке.
— «Оно сожрало их время.» — Перевел гончим Хаунд. — Что сожрало их время?