Шрифт:
Г. А. Зотов
Демон плюс (фрагмент)
Глава пятая
Вода и вино
(Кана Галилейская, римская провинция Иудея – второй день после ид месяца aprilis, 1975 лет тому назад, полдень)…Откровенно зевая, полуприкрыв морщинистые веки, почтенный Бен-Ами презрительно смотрел на празднично одетых людей: целая куча народу облепила столы, уставленные нехитрой снедью. Надо сказать, видел он довольно плохо (что немудрено в его преклонном возрасте), но вполне мог разглядеть происходящее вокруг. За восемьдесят два полновесно прожитых на этом свете года мудрый старец Бен-Ами полностью убедился – чудес не бывает. Нет, возможно, слухи по поводу Кудесника и правдивы, особенно насчет туманного хождения по воде. Кто знает: не исключено, что ввиду небывалой жары, в тот день Галилейское море серьезно обмелело – и он запросто прошел по
… – Учитель, а получится ли превращение? – суетливо семенил вокруг Кудесника приземистый лысый мужик с седой бородой, одетый в застиранную тунику. – Ты только посмотри, сколько собралось народу – кокосу упасть негде! Тут не только весь Ерушалаим и Кана, но и еще из других городов приехали: от Фив до Дамаска. Воды натащили – ужас. Бедная река Иордан обмелела – чем уж ее только не черпали, даже ложками. Кто мог ожидать такого ажиотажа? Скажи, хватит ли твоих возможностей? Иначе, я чувствую сердцем – нас с тобой прямо в этих бочках и утопят.
– Петр, раздави червя своих сомнений, – взяв ученика под руку, улыбнулся Кудесник. – Я же давно говорил тебе – надо просто верить. Вполне достаточно одной капли веры: и она сравнится по силе с осенним ливнем.
Рядом по камням прогрохотала повозка с очередными бочками.
– Так-то оно так, – трясся мнительный Петр, лихорадочно оглядываясь. – Однако же, Учитель, ты только глянь на тех симпатяг… (он показал на группу сумрачных мужиков с опухшими лицами, толпившихся ближе всех к колодцу). Стоит вину не попасть в их желудки, и мы обратно живыми не выберемся. Если, конечно, ты не умеешь превращать кулаки в вату.
…Кудеснику сделалось настолько весело, что он с трудом сдержал взрыв хохота. Превращать воду в вино он научился еще в раннем детстве, благодаря чему у них во дворе соседи никогда не скучали. Откровенно говоря, он еще и не то умеет… но публику следует впечатлять постепенно, увеличивая градус интереса. Если по его приказу бегемот обернется хорьком, пресыщенная развлечениями толпа навряд ли этим впечатлится. А вот процесс превращения воды в вино: просто, понятно, и доступно каждому. И главное – чрезвычайно эффективно. Можно не сомневаться: максимум через год об этом событии прознают даже в дремучих северных лесах, где живут варвары, одетые в звериные шкуры, и питающиеся волчьими головами. Объективности ради, волнение Петра тоже можно понять: запсихуешь от одного зрелища, сколько пьяниц собралось на поляне. Можно сто раз рассказать байку про силу веры, но один взгляд на алкашей с налитыми кровью глазами – и все убеждения рассыплются в прах. Вино – это вино.
– Не беспокойся, – добросердечно сказал Кудесник утирающему пот Петру. – Поверь, нам не придется спасаться бегством. На крайний случай, я смогу вложить в их сердца любовь вместо ненависти – и они не тронут нас.
Петр облегченно вздохнул. В глубине души он сожалел, что добровольно вызвался присутствовать на свадьбе: переломы рук и ног обычно заживают очень долго. Самым мудрым решением было бы послать вместо себя в Кану Андрея: он парень здоровый, запросто пальцами подковы гнет. Или Марию Магдалину – тоже можно. Женщин если и бьют, то все-таки не так сильно.
…Народ на поляне между тем стал волноваться – зрители трепетали от неизвестности, сплетенной с желанием поскорее воочию увидеть волшебное действо. Задние напирали на передних,
– Учитель, пора уже начинать, – тревожно заметил Петр. – Если они не получат то, чего ждут – на этой свадьбе половина гостей кровью умоется.
– Свадьба без драки – деньги на ветер, – мягко возразил Кудесник. – Но ты прав: если они ввязались в сражение от воды, то лучше предложить им вина.
…Он плавно простер перед собой руки: воздух вокруг пальцев заколыхался расплывающейся, прозрачной волной – словно от жаркого огня. Все присутствующие разом замолкли: послышалось, как стонет вконец сомлевшая от жары невеста. Драка прекратилась, и ее участники застыли, будто в детской игре «Море волнуется раз» – чья-то нога повисла в вязком воздухе, не достигнув пары сантиметров до ребер скорчившейся в пыли жертвы. Пауза продолжалась примерно полминуты, и показалась всем вечностью. Подождав, Кудесник опустил ладони, и отряхнул их – так, как стряхивают капли после омовения. Толпа взирала на него с молчаливым недоумением. Петр горячо молился, прикидывая – куда лучше пробивать в толпе дорогу, если у Учителя вдруг не получится превратить кулаки в вату.
…Люди молча переглядывались. Никто не верил, что долгожданное чудо случилось так потрясающе быстро, и главное – столь обыденным образом. Многим представлялось – для превращения воды в вино надо танцевать с бубном, плеваться огнем, и приносить в жертву черного козла. Чудеса без наличия козла казались надуманными, фальшивыми и шарлатанскими. Каждый боялся прикоснуться к своей посуде – жажду и нетерпение как рукой сняло. Наконец, молодой гиперборейский варвар раскрыл рот, полный крепких белых зубов, и опрокинул туда содержимое внушительной бронзовой кружки. Он еще не допил, когда его желто-серые глаза изумленно распахнулись, став похожими на два подноса из ближайшей таверны.
– Фалернское, – оторвавшись от пустой кружки, трубно заревел варвар на скверной латыни. – Клянусь своим мечом – настоящее фалернское!
То, что произошло дальше, словами описать трудно. Сотни людей разом смешались, слились, свалились в кучу возле колодца. Одному локтем вышибли зубы, другого отпихнули в грудь, третий со стоном упал в пыль – ноги в сандалиях, давя упавшего, ломали ему пальцы. Сумрачные мужики, припав к кожаным бурдюкам, где еще минуту назад находилась безвкусная жидкость, на глазах наливались краской и ощущением полезности жизни. Даже сомлевшая невеста – и та пришла в себя, вместе с женихом жадно глотая превосходное фалернское. Неподалеку прямо на земле лежали без сознания трое виноторговцев, пришедших на свадьбу с мыслью посрамить способности Кудесника. Четвертый, заливаясь слезами, рвал на себе одежды, и кричал: торговать в Ерушалаиме он больше не будет – уедет на север, иначе его семья умрет с голоду. Кудесника, невзирая на сопротивление Петра, облепили сомнительные личности, настойчиво предлагавшие годовые контракты – за превращение воды в пиво определенных марок, растительное масло, пчелиный мед и колбасу. Кудесник не реагировал на их старания: он всматривался в беснующихся людей, с искаженных лиц которых стекали красные, терпко пахнущие виноградом капли. Пьяные римские солдаты, хохоча, показывали пальцами на упившуюся невесту: под смелые взмахи подола короткой туники та лихо отплясывала на столе. Жених не возражал – он спал, блаженно уткнувшись носом в остывшую жареную баранину.
– Пойдем, Учитель, – потянул Кудесника за полу одежды Петр. – Результат достигнут, чудо свершилось. Прости – мне стыдно, что я сомневался в тебе.
Кудесник спрятал улыбку.
– Боюсь, это далеко не последние твои сомнения, любезный Петр.
Тихо беседуя, они незаметно покинули разгромленный свадебный пир, аккуратно обходя лежащих вповалку, храпящих на поляне гостей. Потрясенный зрелищем, дряхлый старец Бен-Ами тронул руку своего соседа по носилкам, издав серию клекочущих звуков. Рука оказалась холодной, а причина ее странной температуры объяснялась легко: ровно сорок минут назад почтенного Иеремию от увиденного хватил апоплексический удар.