Шрифт:
Графика
ТРИАДА — ТОПИКАЛ
Москва
1993
ББК 84.7США Н 83
ISBN 5–86344–004-Х
(C) Оформление. «Топикал, Лтд», 1993.
ПРОЛОГ
Когда в 3450 году (по старому земному исчислению) Эл Зим сделал важное открытие, давшее возможность путешествовать во времени, начались долгие споры об опасности вмешательства в прошлое. Были приняты строгие меры, чтобы предотвратить беспорядочные исследования, хотя Зим и его помощники уже обещали быть предельно осторожными.
Около 3465 года в бюрократической системе службы наблюдения твердо поддерживался контроль за отбором работников и их обучением. Вмешательство допускалось, даже разрешалось «в случае необходимости», благодаря наличию влиятельных кругов, но только не на планетах, включенных во внутреннюю систему.
На некоторых планетах, открытых в постоянно расширяющемся пространстве поиска, история приняла мрачный оборот. Такие миры были объявлены открытыми «для общего блага», было организовано Бюро Изучения и Воздействия во Времени.
Некоторого ослепления, вызванного удачными визитами в прошлое мертвых миров, было достаточно для укрепления этого Бюро. И даже самые осторожные и консервативные люди не могли отказываться от столь разрекламированной выгоды. Конечно, были и неудачи, но о них, в основном, упоминалось только в секретных отчетах, заботливо проглоченных компьютером Центрального Управления под неразглашаемым кодом.
К 3500 году вся операция была достаточно усовершенствована, чтобы более или менее гладко следовать информации, получаемой от ЦАТ, главного компьютера, у которого, однако, обнаружились пределы. Но люди не машины: случались провалы, и поэтому был создан Второй Отборный Корпус, способный извлечь победу даже из поражения.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
—
Контролер Годдард из Пятого Отряда никогда не умел проявлять эмоции. Говорили, и младшие служащие иной раз верили этому, что Годдард — всего лишь придаток электронного мозга компьютера ЦАТ. Теперь он не поднимал глаз от телевизионного экрана.
В помещение Годдарда просто так не заходили, он тщательно культивировал искусство доставлять неудобства посетителям, так тго они не задерживались у него и не тратили зря его драгоценное зремя. Но Грид Трапнел развалился, насколько позволяло жесткое кресло, и его сапоги оставляли пыльный след на приглушенной юлени ковра. Трапнел был одет далеко не по форме: сапоги изношены, мешковатые брюки в пятнах. Рубашка, стянутая широким юясом с металлическим украшением, совсем истрепалась, о чем: видетельствовали остатки рукавов на проймах. Загорелые дочерна руки были голы. Он с явным удовольствием глядел на болтающиеся юхмотья, поскольку в его расчеты не входило нравиться Годдарду.
— Недостаточная местная информация, — лениво повторил он. — так и должно быть. Они не пользовались ей для... — он протянул руки, подсчитывая на пальцах, — по крайней мере для четырех последних заходов... и, — добавил он, — я заверил лист.
Такое упоминание не могло пойти ему на пользу, но, по крайней мере; зарегистрировалось на пленке, включенной Годдардом.
Годдард взглянул на него бесцветными глазами и заговорил голосом, в котором было достаточно металлической гнусавости, чтобы напоминать робота:
— Оправдание фальсифицированного рапорта.
Трапнел вскочил как от толчка.
— Не верю я этому! — Он хлопнул себя по коленке, подняв тучу пыли. — Не может быть, чтобы они такое допустили!
— У них не было выбора.
Есть ли хоть какое-нибудь чувство в глазах Годдарда? Он мог радоваться, что Передний Пост допустил ошибку — тот самый высокомерный Пост, который требовал от людей Годдарда подборки документов, но никогда открыто не признавал их помощи и вообще еле-еле мирился с их существованием.
Трапнел был слегка возбужден: на большее он не мог рассчитывать, когда Годдард отозвал его из заслуженного отпуска. Никогда не бывало, чтобы первый отдел допустил ошибку.
Годдард бросил взгляд на экран и прогнусавил:
— Валлек.
Это слово ничего не говорило Трапнелу, но на экране появилась картина. Они видели блестяще расцвеченный пейзаж. На переднем плане вытянулся город: стены, башни, поля с неправдоподобно зеленой растительностью — все сияло золотым блеском. Архитектура города была чужая.
Трапнел быстро оценил и отметил сцену.
Картина города сменилась новой панорамой: пустынная местность. Небо — золотое, сгущающееся до оранжевого, земля внизу — коричневая. Растительности никакой — растрескавшаяся почва и торчащие из нее гребни скал. На горизонте — горная цепь.
Изображение пустыни сдвинулось к одной из гор. Склон пересекал утес, украшенный резьбой, инкрустацией из металла и драгоценных камней, так что он сверкал под желтым небом.
— Храм Орма, — указал Годдард.