Цель
Шрифт:
Хан поднял руки, позволив бластеру брякнуться на пол. Люк зарычал и сел — но бластер около его лица остановил его от дальнейшего движения. Двое других штурмовиков лежали на полу, без сознания или мёртвые. Хан состроил гримасу — они почти дошли до победы.
Но когда привлекались бластеры, почти не считалось.
— Почему бы тебе не бросить это? — предложил Элад сухим голосом.
Хан вытянул шею, чтобы увидеть Тобина, стоящего у входа в комнату, его бластер прижимался к узкой голове Кенууна.
— Пристрелите их, я пристрелю
Муун не выглядел встревоженным. — Кажется, мы оказались в безвыходном положении, — невозмутимо сказал он. — Что вы предлагаете?
— Как насчёт того, что ты позволишь нам уйти отсюда, а мы не пристрелим тебя на месте, — прорычал Хан.
— Думаю, вы сейчас не в том положении, чтобы предлагать мне компромиссы, — сказал Кенуун. На случай, если его точка зрения не была понята, штурмовик опять толкнул Хана бластером. Сильно.
— Предлагаю сделку, — сказал Элад. — Позволь им свободно уйти, а я останусь здесь в качестве твоего пленника. Мальчишка ничего не значит для тебя, а награда за голову Хана незначительна по сравнению с моей.
— Незначительна? — недоверчиво спросил Хан. — Да что ты говоришь, Джабба все, что угодно, отдаст за мою поимку. Поверь мне.
— Ты прав, — сказал муун Эладу. — Твоё предложение меня интересует.
— Может, мы вернемся к той самой незначительной вещи? — упорствовал Хан. — Половина охотников за головами всей галактики гоняется за мной! Я не знаю, кто этот парень или что он сделал, но когда дело касается вознаграждения, я тот, кто тебе нужен, поверь мне.
Кенуун проигнорировал его. — Ты опустишь своё оружие и останешься здесь мирно, пока я не обращу тебя в награду?
Элад кивнул. — Но только если ты гарантируешь «Тысячелетнему Соколу» — всей его команде — безопасный проход с планеты. В этот раз — без увёрток и формальностей.
— Элад, ты не можешь сделать это! — запротестовал Люк, поднимаясь на ноги. Бластер стражника остался на него направленным.
— Но ведь ты сам говорил об этом, Люк. Некоторые вещи гораздо важнее, чем отдельно взятая жизнь. Конечно же, я не планировал, что эта жизнь будет именно моей, но… — Элад обреченно улыбнулся. — К счастью, не осталось никого, кто мог бы скорбеть о потере.
Муун, в конце концов, решился. — Я принимаю это предложение, Тобин Элад. У тебя есть сделка.
— Думаю, нам всё ещё надо обговорить более мелкие детали, — сказала Лея, вступая в комнату с бластером наготове. В другой руке она держала странной длины верёвку, привязанной к чему-то скрытому за дверной рамой.
— Лея? — сказал Хан в неверии. — Что ты здесь делаешь?
Лея подняла брови. — Ты вообще-то не ожидал, что муун сдержит слово, не так ли? Мы посчитали, что запасной план будет уместен.
Хан сердито посмотрел на принцессу. Почему она всегда настаивает на том, чтобы подставить именно себя? — Смешно, последнее «мы», я полагал, включало меня.
— Что ж, в этот раз, оно
— Ненавижу перебивать, — невозмутимо сказал Кенуун, — но мне не удаётся разглядеть, как появление этой правонарушительницы касается стабилизации нынешнего положения. Возможно, разве только если она хотела бы также предложить себя в качестве жертвы?
— Подумывала об этом, — сказала Лея. — Но потом я придумала идею лучше. — Она прошла дальше в комнату, показывая всем, что верёвка, которую она держала, была поводком. Она была привязана к золотому ошейнику, застёгнутому на шее слюнявого крайт-дракона, длиной меньше метра от острых рогов до кончика хвоста, покрытого шипами. Раздвоенный язык мерцал вокруг его желтоватых губ.
— Ургилуу! — завопил муун, выказывая первый настоящий признак тревоги. — Что вы с ней сделали?
— Ничего. — Лея опускала дуло бластера до тех пор, пока он не был нацелен на чешуйчатую морду дракона. — Пока ещё.
— Вы должны быть аккуратны, — настаивал муун. — Жемчужина, формирующаяся внутри неё, чрезвычайно хрупка — и любой порок развития во много раз уменьшит её ценность.
— Так вот почему ты так нежен с драконом? — спросил Хан с отвращением. — Потому что это может сделать тебе деньги?
— Какую другую возможную ценность могло бы иметь это существо? — презрительно спросил муун.
— Далеко не всё в жизни связано с деньгами, — сказал Хан. Лея резко бросила на него взгляд, не скрывая удивления. «Так вот что она по-настоящему думает обо мне», понял вдруг Хан. «Она полагает, что я похож на него».
— Не всё, — согласился Кенуун. — Только то, что действительно имеет значение. — Однако нельзя было отрицать беспокойства в его глазах, которые отслеживали каждое движение бластера Леи. По какой бы то ни было причине, он хотел, чтобы дракон оставался невредимым. Кенуун колебался.
— Бросьте ваше оружие, — наконец, сказал он. — Вы можете идти.
Охранники исчезли также быстро и тихо, как появились. Он протянул руку Лее. — Поводок, если вы соблаговолите?
— Вы будете сопровождать нас к кораблю, — сказал Лея властным тоном. Внезапно для Хана стало легко представить её на трибуне Галактического Сената. — Когда мы подготовимся к отбытию, тогда, и только тогда, я верну вашу собственность.
— Но я гарантирую ваш безопасный отход с планеты и из атмосферы, — умолял муун, а его пальцы непроизвольно сжимались, как будто хватали невидимый поводок.
Он пытался сохранить своё достоинство — во всяком случае, хотя бы попытаться.
— Я муун, в конце концов. Это будет достаточной гарантией, что я сдержу моё слово.
— Возможно, будет, — сказала Лея, потянув поводок так, чтобы крайт-дракон был вынужден встать на задние ноги. — Но я уверена, что нет.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ