Безмолвные
Шрифт:
Ри был менее сентиментален. Он так и не научился готовить, но веселился, пока помогал ей на кухне. Шутил, поддразнивал…
Этой ночью они впервые стали близки. Затем лежали обнаженные, переплетясь ногами и руками, словно два сроднившихся дерева. Бледнела в темноте ее кожа. Ри провел пальцами по узору на плече, коснулся шеи, опустился на тонкие ключицы. Затем прижал Александру к себе и долго держал в объятиях.
Когда она заснула, Ри осторожно вышел из комнаты. Сон не шел, он давно свыкся с этим, принимал бессонницу как печальное последствие десяти лет спячки. Он сидел в темной гостиной,
В стенах этого дома воспоминания стали ближе, просачивались сквозь истончившееся покрывало колдовства, лезли в голову в самое неожиданное время.
Он вспоминал это место, свои опыты и женщину, что была с ним рядом. Александру. Ту, другую. Черноволосую и кареглазую, деревенскую девочку с волшебным голосом, которую он обучил нотам и игре на скрипке, которая росла у него на глазах, становилась ближе и дороже с каждым днем. Она первая поцеловала его. В двух шагах от летней грозы. Она взяла руками его лицо, и в ее руках он, всемогущий Адриан Гроневальд вдруг стал бессильным. Он помнил. Помнил. Ее смех, звук ее шагов и ее пронзительную музыку. Одна и та же мелодия. По кругу. Вверх и вниз. Вверх и вниз…
Он помнил, как ее руки обмотали веревками и привязали к лошадям. Он помнил, как мир вокруг потемнел, как сузился до единственного светлого пятна — ее лица. Он помнил…
На втором этаже под стеклянным колпаком хранилась смерть. Если он решится отнести ее Каю, белая чума в теплом воздухе быстро разнесется по ветру, уничтожая всех магов на своем пути.
Всех. Посвященных и нет. Господ и их приемышей. Тех, кто даже не думает о магии и могуществе, но чья кровь дает ему право на такие мысли. Не выживет ни один. Ведь именно этого он желал так долго? Именно для этого стремился сюда? Уничтожить их всех! Под корень!
Всех?
И Александру?
Он вернулся в кровать и крепко обнял ее. Она повернулась к нему в полудреме, обняла в ответ, и Ри долго лежал в ее объятиях, замерев и почти не дыша. Как бы он хотел остановить это мгновение. Не принимать решений! Не двигаться! Просто вдыхать запах ее волос и чувствовать тепло кожи.
— Послезавтра я отправлюсь в Виридем. Хочу просить для Кая помощи у их правителя. Ты останешься здесь. Еды тебе хватит, здесь ты будешь в безопасности.
На следующее утро он встал первым. Александра проснулась в кровати одна. Укутавшись в одеяло, вышла на порог дома. У причала Ри развел костер и сжигал в нем записи и посуду из старой лаборатории. Помочь не позволил, отправил ее бродить по острову, пока вычищал дом.
На западном берегу, у кромки воды, стоял маленький каменный храм с высокой острой крышей. Он больше всего походил на беседку, но внутри Александра нашла комнатку с каменным полом и расколотый алтарь. Вместо статуи бога на стене над алтарем некогда была фреска, но годы стерли ее, оставив лишь уголок: край моря и маяк с синей звездой в лантерне. Кому принадлежал храм? Кто построил его здесь? По старой привычке, она поклонилась кусочку маяка, смахнула пыль с алтаря и убрала снег с порога.
Потом они долго лежали под теплым одеялом, слушали шум прибоя за стеной и разговаривали. Утром Ри поцеловал ее и отплыл на материк.
Не трудно ждать любимого.
Александра наслаждалась покоем и морем, топила печь, гуляла по острову. От скуки затеяла уборку в доме. Она пересчитала все ящики
Прошел день. Прошло два… Окончилась неделя, и началась вторая.
Ей нравилось на острове. Ночами в ветвях Яблони загорался зеленый огонь. Александра подолгу сидела на крыше маленького храма, кутаясь в шубу и любуясь небом. Там Александру заметили драконы.
Они подплывали к берегу, пролетали над крышей так низко, что она могла рассмотреть узорчатую белую чешую на животах.
Закончилась вторая неделя ожидания. Один из драконов подплыл совсем близко к острову. День был ясным и солнечным, зверь изгибался в синей воде, играл с солнечными бликами. Александра рассмеялась его кошачьей игривости, и зверь что-то почувствовал. Он подплыл к самому берегу, закачался на волнах, рассматривая девушку большими черными глазами.
«Кто ты?»
Голос был женский, глубокий и красивый. И звучал голос прямо в голове, будто его подселили в разум магией.
— Александра.
Дракон долго всматривался в ее воспоминания. Она чувствовала, как у ее мысленного взора появился еще один «я», и ей не понравилось это ощущение.
«Твоему мужчине откажут, — печально сказал дракон. — Есть пророчество: если северяне отправятся воевать на юг, то погибнут все драконы и все города. Твоему мужчине откажут…»
Виридем стоял на берегу Белого моря, одним боком открываясь в залив. С востока, юга и запада город был обнесен высокой каменной стеной. К нему не вели дороги, и вокруг стен ничто не двигалось. Он казался мертвым, как горы за спиной Ри, но ветер доносил из-за стен запах свежего хлеба и дыма.
Над запертыми воротами выстроился ряд окон-бойниц. Пусть ворота и не открывались для чужаков, но стражники должны были нести там дозор. Ри подошел к воротам и остановился.
— Тебе нельзя сюда, музыкант!
За его спиной стояли двое, мужчина и женщина. Ри мог поклясться, что они попали сюда с помощью магии, но ни в одном из них не чувствовал магии.
Женщина походила на чародейку: бледное лицо с острыми скулами, черные волосы крупными локонами, черные широкие брови и узкие губы. Она носила длинное, густо расшитое серебром платье и шубу. Черноволосая очень походила на чародейку, но чародейкам не бывает сорока лет. Морщины в уголках глаз и на высоком умном лбу выдавали возраст. А еще Ри не чувствовал в ней магии, лишь воздух горчил от ее присутствия. Он облизал губы и поморщился.
Мужчина нервничал. Высокий, седой и сутулый. Одет северянин был в длинные широкие штаны и неприметный серый камзол.
«Пиджак», — вдруг вспомнил Ри.
— Тебе нельзя в этот город, музыкант, — повторила черноволосая.
— Отчего, госпожа?
— Всему свое время.
— Мы уже говорили об этом, Адриан, — вмешался в разговор мужчина.
— Правда? — спросил Ри.
Сутулый посмотрел на него с ненавистью:
— Ты обещал, что не вернешься больше! Мы отдали тебе порох, мы дали лекарства твоей женщине! Теперь ты не маг, Гроневальд, у тебя не выйдет запугать нас снова! Всего твоего таланта, всей твоей прежней силы — нет. Убирайся отсюда, пока жив, чародей!