Шрифт:
Так выглядела надпись на стеклянной двери маленькой лавки, если смотреть на улицу изнутри.
Было серое ноябрьское утро, моросил дождь. Капли скатывались
Вдруг дверь распахнулась, латунный колокольчик отчаянно зазвонил и долго не мог успокоиться.
Возмутителем тишины был толстый мальчик лет десяти или одиннадцати. Мокрые волосы прилипли ко лбу, с пальто капало, на плече висела школьная сумка. Похоже, он не знал, куда попал, и потому застыл на пороге как вкопанный.
От пола до потолка помещение занимали книги. Они стояли на стеллажах вдоль стен, громоздились связками прямо на полу, лежали на столах — переплетённые в кожу и поблёскивающие золотом на обрезах.
В углу стеной из книг был отгорожен закуток, там горела настольная лампа. Оттуда выплывали кольца дыма, росли и растворялись в темноте. Это походило на сигнальные знаки, которыми индейцы передают друг другу вести, зажигая костры на вершинах гор.
Мальчик услышал из-за книжной стены недовольный голос:
— Послушайте, вы можете любоваться сколько угодно, только закройте дверь! Дует.
Мальчик послушно прикрыл дверь. Потом приблизился к книжной загородке и осторожно заглянул за неё. В истёртом кожаном кресле сидел приземистый человек, одетый в старый, мятый и даже, кажется, пыльный костюм. Цветастая жилетка поддерживала живот, над ушами топорщились клочки седых волос. Багровое лицо наводило на мысль о кусачем бульдоге. На мясистом носу сидели маленькие золотые очки, а в углу рта, окончательно перекосив его, висела изогнутая трубка. Книгу, которую только что читал, он заложил толстым указательным пальцем
Вот он снял очки, оглядел мальчишку, сощурившись, отчего впечатление кусачести усилилось, и пробормотал:
— Ах ты, господи!
Потом снова раскрыл книгу и продолжил чтение.
Мальчик не знал, что ему делать, и глядел на мужчину широко раскрытыми глазами. Наконец тот захлопнул книгу, опять заложив страницу пальцем, и проворчал:
Послушай-ка, мальчик, я терпеть не могу детей. Нынче, правда, модно с вами носиться, весь мир только бы и делал, что развлекал вас, — но меня увольте! Для меня все дети лишь крикуны и мучители, которые всё ломают, пачкают книги повидлом м вырывают страницы; им наплевать, что они добавляют взрослым забот. Всё это я говорю тебе затем, чтобы ты сразу понял: детских книг у меня нет, а другие я тебе не продам. Так что, надеюсь, мы с тобой объяснились!
Всё это он проговорил, не вынимая трубки изо рта. Потом снова раскрыл книгу и продолжил чтение. Мальчик кивнул и повернулся, чтобы уйти, но почувствовал, что не может оставить эту речь без ответа.
— Только не ВСЕ такие, — тихо сказал он.
Мужчина медленно поднял глаза и снова снял очки.
— А,
— Ничего особенного. Я хотел только… не все дети такие, как вы говорите.
— Ах вон оно что! — Мужчина с наигранным удивлением поднял брови. — По всей видимости, ты и есть исключение, да?
Толстый мальчик пожал плечами и снова повернулся, чтобы уйти.
— А манеры-то! — услышал он позади ворчливый голос. — За такие манеры гроша ломаного не дашь. Во всяком случае, тебе следовало бы с самого начала представиться.
— Меня зовут Бастиан, — сказал мальчик. — Бастиан Балтазар Букс.
— Что ж, имя примечательное, — пробурчал мужчина. — С тремя Б. Ну, да твоей заслуги в том нет, имена не выбирают. А меня зовут Карл Конрад Кореандр.
— С тремя К, — серьёзно произнёс мальчик.
— Гм, и верно! — Старик выпустил несколько колец дыма. — Впрочем, какая разница, как нас зовут, если мы всё равно больше не увидимся. Я бы только хотел полюбопытствовать, из-за чего ты с таким шумом ворвался в мою лавку. Такое впечатление, что за тобой гнались.
Бастиан кивнул. Его круглое лицо побледнело, а глаза расширились.
— Наверно, ты ограбил кассу, — предположил господин Кореандр. — Или сбил с ног старушку. Или чего вы там ещё такого учиняете. За тобой гонится полиция?
Бастиан отрицательно покачал головой.
— Ну-ка, говори сейчас же, — потребовал господин Кореандр, — от кого ты убегал?
— От мальчишек из нашего класса.
— Почему?
— Они… они пристают ко мне.
— Каким же образом?
— Они подстерегают меня перед школой.
— А потом?
— Потом они кричат всякое. Толкаются и дразнят меня.
— И ты им это спускаешь с рук? — господин Кореандр глядел на мальчишку с укором. — Почему бы тебе не надавать им по роже?
Бастиан испуганно вскинул взгляд.
— Нет, я не хочу. И потом, с боксом у меня не очень.
— А как насчет борьбы? — осведомился господин Кореандр. — А насчет бега, плаванья, футбола, гимнастики? Или ты вообще ничего не можешь?
Мальчик опустил голову.
— Другими словами, ты слабак. Что, нет?
Бастиан пожал плечами.
— Но разговаривать-то ты, по крайней мере, умеешь? — нашел выход господин Кореандр. — Мог бы им достойно ответить, когда они тебя дразнят.
— Да я попробовал один раз…
— Ну и?
— Они засунули меня в мусорный бак и привязали крышку. Я два часа кричал, пока меня не услышали.
— Гм, — пробормотал господин Кореандр, — и теперь, значит, ты больше не отваживаешься?
Бастиан кивнул.
— Итак, — сделал вывод господин Кореандр, — ко всему прочему, ты ещё и трус.
Бастиан опустил голову.
— По-видимому, ты отличник, да? Выскочка, любимчик всех учителей, так?
— Нет, — Бастиан еще ниже опустил голову. — Я второгодник
— Бог ты мой! — воскликнул господин Кореандр. — Итак, неудачник по всем линиям!