Бабочка
Шрифт:
Артефакт, как будто услышав его, загорелся ярче, затем потускнел и рассыпался осколками, напоследок обдав Макса волной холода. Последний мост был сожжён.
Его тело выгнулось в судороге. Нечеловеческая боль пронзила каждую клетку. По коже пробежал огонь, сознание сжалось в точку, а затем резко расправилось. Нимову показалось, что у него как будто выросли невидимые крылья, а зрение… он увидел и почувствовал всех, кто находился в этом здании. Не глазами — физически ощущая их присутствие сквозь стены, и их мысли, подобные открытой книге — читай, не хочу. Вот в соседней комнате спит дежурный, который должен следить за тем, что происходит в максовой комнате. Но он спит
Шесть бойцов, спящих в казарме, похожи на пчелиный улей. Их сон выглядит как белое пламя, если бы дрова могли тлеть белым цветом. Их сознания открыты, они ждут команды, сами того не зная. Они, возможно, станут первыми.
Сон накрыл всех, кто находился в здании, но не спал. Тяжёлой поступью он сметал все преграды, ему препятствовавшие, и дурманил разум. Никто так и не сумел понять, что же с ними произошло, а большинство не проснулось вовсе — молодой Контролёр только начинал свой путь. Ему ещё предстояло отточить своё мастерство.
— Так вот что чувствуют гусеницы, когда превращаются в бабочек, — промелькнула шальная мысль перед тем, как сознание Макса было сметёно волной мрака.
— Мэээээ. ммммммм, — лейтенант-фсбшник обнаружил себя лежащим на полу. Не было сил не то, что встать — их не было даже на простое движение пальцами. Неведомая ему чужая воля полностью подчинила двигательную функцию.
— Проснулся, — раздался у него в голове беззвучный голос. — Это хорошо.
— Какого чёрта? — лейтенант попытался выругаться, но в результате получилось всё то же невнятное мычание.
— Ты такой забавный, — в голосе неведомого собеседника почувствовалась насмешка, — до сих пор надеешься, что придут твои друзья и тебя спасут. Постарайся не сопротивляться — я пока ещё не знаю, какие будут последствия, если я надавлю сильнее.
— Я тебя, козла, лично пристрелю, — фсбшник упрямо пытался вернуть контроль над телом. — Тварь.
— Какой ты грубый, — голос зазвучал фальшивой обидой. — И глупый. И нелюбопытный. Тебе даже неинтересно, кто же тебя сделал куклой на ниточках, пока ты спал. Не дёргайся ты так — всё равно не поможет.
— Нимов, гнида, кроме тебя больше некому. Но как?
— Уже лучше. Теперь у нас есть два варианта — либо я ослабляю контроль, и ты не делаешь глупых поступков, либо же все, кто здесь находится, включая тебя, становятся марионетками. Выбор за тобой.
— Ты же знаешь ответ, — лейтенанту не хотелось признаваться в том, что пожалуй впервые в жизни ему было по-настоящему страшно.
— Знаю, — согласился собеседник, — тем более, что ты у меня весь как на ладони. Мне интересно
— Сволочь, какая же ты сволочь, — фсбшник понял, что если кто-то залез тебе в мозги, то слова для него значения не имеют, потому не сдерживался. — Ты же сам был человеком. Зачем тебе это?
— Я бы сказал иначе — для чего мне это? Скажу честно — для уверенности в том, что после выполнения нашей договорённости я останусь живым и свободным.
— Дурак, ой дурак, — мысленно рассмеялся лейтенант, — тебя же после таких выкрутасов точно не отпустят.
— Кто не отпустит, ты что ли? Или те, кто будет находиться рядом с нами в запланированном тобой вояже? — голос в мыслях окрасился издёвкой. — Смотри, какой фокус покажу.
Фсбшник почувствовал, что его правая рука потянулась к пистолету, лежащему на столе. Управляемая чужой волей конечность уверенно взяла оружие, сняла его с предохранителя и приставила ко лбу своего хозяина. Мышцы напряглись, палец начал нажимать на курок. По лицу стажёра побежала струйка пота.
— Что скажешь?
— Ты не выстрелишь, — лейтенант осознавал, что если бы Контролёр, в которого неизвестным образом превратился давешний мертвяк по имени Максим Нимов, хотел его убить, то сделал бы это гораздо раньше, вместо того, чтобы вести беседы. — Я тебе зачем-то нужен. Может потому, что тебе без моей помощи отсюда не выйти?
— Не выстрелю, тут ты прав, — согласился Нимов, — выстрелит пистолет. Не забывай, — ехидно дополнил он, — я ещё маленький и только учусь. Могут быть ошибки с фатальными последствиями для некоторых людей, склонных к провокациям. А ещё я могу сделать так, что в принципе ни один из тех, до кого я дотянусь, не сможет в меня выстрелить. Захочет, но не сможет — руки слушаться не будут. Выйти отсюда я могу хоть сейчас, вот только для этого мне придётся подавить сознания всех, кто находится рядом. Тебе будет сложно поверить, но меньше всего мне нужны лишние жертвы.
— И я не могу с тобой не согласиться, — продолжил он с сожалением, — ты мне нужен. И я тебе нужен. Мы оба хотим попасть на Аномальные, так почему бы не помочь друг другу? С тебя мой беспрепятственный проход туда, а с меня — твоя жизнь. Заметь — всё в рамках достигнутых ранее договорённостей
— Какие гарантии, что, попав туда, ты сдержишь эту договорённость? — Лейтенант уже осознал, насколько безвыходной сложилась ситуация.
— А никаких. Либо ты мне веришь, либо нет.
— А у меня есть выбор, верить тебе или нет?
— У тебя нет этого выбора, — равнодушно произнёс голос. — Как и у меня его не было.
Лейтенант с непонятным спокойствием выписывал себе билет в один конец. Пусть билет этот и назывался пропуском для группы на Аномальные Территории, но фсбшник понимал, что после того, как вскроется правда о случившемся прошедшей ночью, про успешную ведомственную карьеру можно будет, скорее всего, смело забывать. Или же как-то обставлять будущее исчезновение проводника таким образом, чтобы никто ничего не заподозрил — в том, что Нимов покинет их группу в нужный для себя момент, он не сомневался. В этом случае последствия вырисовывались также не радужными, но хотя бы не настолько катастрофичными. Чудище, как оказалось, хоть и вернуло контроль над телом, но продолжило торчать в мыслях, напомнив о себе фразой про наличие у кое-кого семьи и предложив расставить приоритеты между ней и карьерой. Лейтенант поморщился — знай он вчера, что обстоятельства повернутся подобным образом, то, ни минуты не сомневаясь, пристрелил бы этого назойливого собеседника.