Шрифт:
Эрнст Малышев
Анаконда
Несколько лет тому назад, когда я еще учился в колледже, мне попалась на глаза любопытная статейка.
В ней говорилось, что в Латинской Америке, в расположенном вдоль границ Эквадора обширном горном плато при помощи установленного на самолете специального радара геологи обнаружили гигантские пустоты.
На экране, хотя и размыто, но достаточно отчетливо просматривалась цепочка соединенных между собой пещер - гигантских подземных залов и тоннелей.
До сих пор не знаю почему, но эта заметка как-то отложилась
Я никогда не интересовался спелеологией, и проблемы карстовых пещер меня отнюдь не занимали. Дело в том, сообщалось в заметке, что горные массивы в тех краях состояли из прочнейших каменных пород. А известняков там и в помине не было.
Спрашивается, откуда там взяться пустотам, да еще на такой глубине?
Для геологов с точки зрения поиска полезных ископаемых тот район оказался абсолютно бесперспективным. Они благополучно перебрались ближе к морю, где, кстати говоря, обнаружили довольно приличные запасы нефти.
Загадка появления подземных пустот так и осталась невыясненной, видимо, никому не пришло в голову бессмысленно тратить кучу долларов, чтобы пробудить эту твердь и доискаться до причин возникновения пещер.
Как-то по делам фирмы судьба забросила меня в Кито, столицу этой полуэкваториальной страны.
После небоскребов Нью-Йорка, откуда меня доставил сюда широкофюзеляжный "Боинг", город показался мне довольно заштатным. К тому же жарища стояла невероятная - солнце палило нещадно.
Иногда мне казалось, что мозги вот-вот расплавятся, и серое вещество хлынет из-под пробкового шлема, который я добросовестно натянул на голову.
Проклиная себя и свою неуемную любознательность, я бродил между непродуваемыми улицами этого чужого пыльного города, как неприкаянный.
Выбравшись из центра, я остановился у небольшого кинотеатра с призывно завлекающей афишей и обратил внимание на горбившееся в глубине двора строение, похожее на сарай, у широко распахнутых дверей скопилась толпа любопытных.
Заглянув внутрь, я увидел слепую старую индианку, которая держала тонкими изможденными руками запястья миловидной девушки и что-то возбужденно говорила ей. Та счастливо улыбалась: затем покраснела и, потупив взор, вышла наружу, предварительно бросив одно песо в находившуюся у ног гадалки жестяную кружку. Рядом стоял смуглый, до черноты прокаленный солнцем мальчик, бойко переводивший на испанский глухое бормотание старухи.
При моем появлении женщина что-то шепнула ребенку, и он на довольно сносном английском языке обратился ко мне с предложением погадать.
Чрезвычайно заинтересованный - почему старуха выбрала именно меня?
– я подошел и протянул ей руку.
Плотно зажав мою правую кисть, индианка принялась водить пальцами левой руки по раскрытой ладони, затем обхватила запястье и, чуть потряхивая им, стала что-то быстро, тревожно шепелявить мальчугану.
Тот удивленно уставился на меня и перевел что-то совершенно непонятное и неожиданное.
– Этот гринго, -
В этот момент старуха замолкла и долго сидела, уставившись в пустоту своими большими бельмами. Затем совсем топотом добавила:
– Страшное, очень страшное зрелище увидит гринго. Смерть, не его, другая... Я вижу, как тот задыхается, как его грудь мертвой хваткой сдавливают толстые упругие кольца, хрустят кости... Устала... Не могу больше...
Она выпустила мою руку и бессильно откинулась на плетеную спинку сиденья.
– На сегодня хватит... Проводи всех отсюда, Пабло, - закончил мальчик перевод.
Совершенно потрясенный случившимся, я бросил в кружку серебряный доллар и вышел из сарая.
– Что за чертовщина, - подумал, я.
– Тайна Онке-лоны, анаконда, чья-то смерть. Бред какой-то.
И тут меня словно осенило. Я вспомнил небольшую газетную заметку, заинтересовавшую меня много лет назад, об обнаруженных геологами в этих горах подземных пустотах.
Вернувшись в отель, я попытался узнать, что такое "Онкелона", какую "Тайну" она скрывает.
Однако никто не смог сказать ничего вразумительного. Правда, метис-бармен, с которым я общался, когда спускался выпить холодного пива, посоветовал поговорить с Рафаэлем Иштоном, указав на худого, совершенно седого, одетого в лохмотья индейца, с лицом, изборожденным морщинами.
Он одиноко сидел в отдаленном углу и цедил мате. Я подошел к нему и попросил разъяснить, что такое "Тайна Онкелоны" и с чем ее едят. Он долго не отвечал, смотрел мне в лицо, затем поднял вверх три пальца правой руки.
– Это будет стоить три доллара?
– спросил я. Старик покачал головой.
– Тридцать?
– опять отрицательное покачивание.
– Три сотни?
– воскликнул я. Только тогда старик согласно кивнул.
– Да это же форменный грабеж, за какую-то "сказку" отдать триста долларов!
– возмутился я. Старик неопределенно пожал плечами, что на его языке видимо означало: - "Не хочешь, не надо!"
– Ладно, - угрюмо согласился я и с неохотой полез за бумажником.
– Погоди, - сказал старик на ломаном английском языке, остановив мою руку.
– Сначала два перно...
Кивнув официанту, я потребовал две порции этого гнусного местного напитка.
Старик отодвинул в сторону сосуд с мате и с видимым удовольствием высосал одну из рюмок.
Затем подмигнул и шепотом рассказал, что сравнительно недалеко от столицы проходит горная гряда. На большой высоте вблизи высокогорного озера в одной из нависших над водой скал имеется круглое отверстие.