Александр 4
Шрифт:
– Да, Георгий, что-то случилось?
– Прибыл неизвестный, представился Павлом Морозовым, но по-русски не говорит и вообще на русского не похож. Говорит, что вы его приглашали. Мы его, задержали пока и закрыли. Сейчас допрашиваем. Но я осмелился вам доложить.
– Павлик, значит.
– Александр улыбнулся.
– А ты почему решился?
– Так одет очень солидно был. Не каждый купец такую одежду носит. Да и с гостиницей не скромничал.
– Разумно. Давно пытаете?
– Никак нет. Алексей Петрович только сегодня утром за него принялся. До того, он ожидал аудиенции, пока
– Вели Алексей Петровичу не злобствовать, а накормить человека, умыть и ко мне везти. Я действительно его приглашал. Павлик Морозов - это псевдоним. Его держат в обычном месте?
– Так точно.
– Хорошо, тогда не медля телеграфируй по внутренней связи. Человек это уважаемый и весьма полезный для нашего Отечества. Несмотря на то, что иностранец. Как прибудут - сразу докладывайтесь.
Спустя пять часов.
– Здравствуйте! Здравствуйте дорогой Альберт! Вы уж извините моих людей, сгоряча, не поверили столь наспех состряпанной легенде. Вам не сильно досталось?
– Нет, что вы, я все хорошо понимаю. Такое количество покушений сделает бдительным любого. Держали меня, конечно, грубовато, но без унижений и членовредительства. Хотя, признаюсь, перепугался я сильно.
– Да, это мои ребята умеют. Им же каждый день приходиться с разнообразным контингентом иметь, наводя порядок в обширной Империи. Дел по горло. Людей не хватает. Вот и приходиться решать вопросы в ускоренном порядке. Нужно было вам не только курьера с письмом отсылать, но и сопровождающего из службы имперской разведки, дабы мог сообщить по инстанции и обеспечить аудиенцию без столь неприятных моментов.
– Что было, то прошло. Благо, что без последствий для кошелька и здоровья.
– Хорошо, тогда к делу. Я вам безмерно благодарен за то письмо в Берлине, если бы не оно, мои бы люди не распутали покушение и ударили в грязь лицом.
– О, Ваше Императорское Величество, оставьте. По вине моих братьев моя семья должна вам много больше. Я ужасаюсь от одной мысли о том, какую кару вы можете на них обрушить.
– Давайте лучше поговорим о вас. Насколько я понимаю, вы разругались с Джеймсом и уехали в Испанию?
– Именно так. Я пытался с ним говорить и вразумить, дабы не раздувать вражду внутри нашего дома. Но он повел себя как ребенок, ставящий под удар тех, кто ему дорог и близок только лишь из-за своего самолюбия. Слепого и глупого.
– Вы хорошо устроились в Испании? Вам нужна помощь?
– Благодарю за заботу, Ваше Императорское Величество, но, я не смею даже просить вас ни о чем, кроме прощения. Впрочем, в Испании я нашел себя в качестве помощника у Франсиско Серрано-и-Домингеса, местного политического лидера.
– Я наслышан о вашем сотрудничестве. Месяц назад оно закончилось вполне успешным захватом власти. Вы заняли пост, если мне не изменяет память, министра финансов Испанского королевства.
– Да, именно так. Франсиско хотел моего большего участия в управлении, но я решил ограничиться финансами, так как они в совершенно запустении и требуют большого внимания и труда. Впрочем, королева,
– Не удивлен, - Александр улыбнулся.
– Насколько мне докладывали, Изабелла совершенно не подготовлена к управлению государством, да и характером не вышла. Думаю, та форма правления, что вы ей предложили, устроит всех. Ну, или многих.
– Очень надеюсь на это, но даже не представляю, как и когда это осуществиться. Испания в руинах. Такое чувство, что там управляли не правители, а какие-то безумные дети, тратящие на свои игрушки все, что только можно потратить. Простой народ голодает, несмотря на плодородные земли. Заводы… да их и нет собственно. Так, жалкие мастерские, разбросанные по городам и практически не создающие конкуренции французским промышленным товарам. Да что говорить… не страна, а тихий ужас.
– Я вижу, у нас вся Европа пребывает в совершенно расстроенном состоянии.
– Особенно после ваших проказ с Ирландией?
– Альберт улыбнулся.
– Моих проказ?
– Наиграно удивился Александр.
– Да я вас даже не спрашиваю, понимаю, что не сознаетесь.
– Продолжил улыбаться Альберт.
– Но эта идея с короной, гимном и вооружением ирландских повстанцев себя полностью оправдала. Лондон в растерянности. Как в Шотландии, так и в Уэльсе волнения. Правительству Великобритании пришлось даже ввести военное положение в этих землях. Да и в Скотланд-Ярде творится сущий бардак - люди пытаются выгородить себя перед проверками, а потому подставляют своих коллег, используя любой повод.
– Да, кто-то действительно очень удачно придумал проказу с Ирландией, но причем здесь я?
– Ну не вы, так не вы, - также лукаво улыбнувшись, сказал Альберт.
– Впрочем, я так понимаю, вы меня пригласили для кого-то конкретного дела?
– Безусловно. Я понимаю, что между вами и вашими братьями случился разлад на почве событий в Вене и Санкт-Петербурге. То, что вы лично не принимали участия в организации той ужасной бойни, мне хорошо известно. Поэтому, я предлагаю возобновить наш союз, заключенный некогда в Будапеште. Вы представляете довольно важный полюс в европейской еврейской диаспоре, которой я хотел бы донести слова о том, что я не буду безумно мстить всем подряд. Виновны только ваши братья, и я их накажу. Братья, а не вся диаспора, вы поняли, о чем я говорю?
– Вполне. Неужели мое письмо тогда в Берлине так повлияло?
– Именно оно. Если бы вы не оказали мне тогда помощь, я бы просто уничтожил всю вашу фамилию - колена до седьмого, а то и далее. А так, вы дали понять, что диалог вполне возможен.
– Вы хотите смерти Джеймсу и Лайонелу?
– Нет. Сейчас я хочу их разорения. Смерть это ничто. Мне важно, чтобы они жили и страдали. Чтобы весь остаток своей жизни сожалели о том, что сделали.
– А их дети, внуки?
– Мне жаль, но они будут наказаны тоже. Кроме, разве что ушедших в другие семьи или публично отрекшихся от Джеймса с Лайонелом. Их ведь воспитывали ваши братья, прививали свои пагубные взгляды на мир. А это, в конечном счете, выльется в попытку повтора той большой крови, которую ваши братья финансировали в Санкт-Петербурге. Я не могу так рисковать.