Шрифт:
Н-НО, ПОЕХАЛИ!
Учитель
За последнее время характер Алексея Палыча изменился; не полностью, конечно, но кое в чем.
Прежде всего, он стал решительнее. Хорошо это или плохо, покажет будущее, ибо решительность можно проявлять как в добрых делах, так и в недобрых.
Затем в нем появилась настороженность, в которой раньше он просто не нуждался.
И еще — чувство постоянной тревоги. Неосознанная, неопределенная тревога — ощущение, что вот-вот что-то должно случиться.
Впрочем, кое-что уже случилось. Но из прежнего, недавнего опыта Алексей Палыч знал, что это только начало, и ждал, что будет дальше.
Дело в том, что с некоторого времени на него обратил внимание Большой Космос. Или — Далекий Космос. Или — Сверхдалекий Космос. В общем, называть это можно как угодно, потому что все равно неизвестно, кто, зачем и откуда посылает такие «подарки».
Когда Алексею Палычу в первый раз прислали мальчика, с ним было хлопотно, но он оказался довольно славным парнишкой. Его даже удалось пристроить в компанию человеческих мальчиков. Когда его «отозвали» (кто — родители? хозяева? начальники?), было даже жалко.
Но жалеть пришлось недолго: исчез мальчик — появилась девочка.
И если в первый раз Алексей Палыч был уверен, что все вышло случайно, целились вовсе не в его лабораторию, а просто так получилось, то на этот раз ни о какой случайности не могло быть и речи: выстрел был прицельным.
Вот примерно о чем размышлял Алексей Палыч, сидя рядом с незваной гостьей в электричке.
Думал он также и о том, что снова врать, выкручиваться и обманывать людей, которые были ему приятны, не хочется.
Но ведь не один же на Земле человек Алексей Палыч! У него есть жена, дочь, внук, зять, друзья, ученики, уроки, экзамены, лаборатория. Для нормального человека этого вполне достаточно. Ну, можно еще чуточку поднатужиться сверх нормы: сложиться с зятем и купить «Жигули» для дочки. Но это уже предел! А вот тащить на своих плечах Большой Космос, да еще в тайне от всех — баста! В конце концов, он не Штирлиц.
Кроме того, есть же Академия наук с ее институтами, базами и лабораториями. Вот и пускай
Примерно так думал Алексей Палыч, так он сопротивлялся Большому Космосу, но — мысленно. А на деле электричка несла его к Городу. Временами электричка взвизгивала, как щенок, которому наступили на лапу; за окном мелькали пригородные домики-развалюшки, молочно-белые яблони среди бело-молочных полиэтиленовых грядок. Но соседку это как будто не интересовало.
Она сидела напротив Алексея Палыча, не глядела на него ни в окно, ни, если так можно сказать, вообще никуда.
Лицо у нее было нормальное, человеческое и довольно приятное.
Вообще говоря, Алексей Палыч, как учитель, девичьими лицами мало интересовался. Для него важнее, какие знания и желание учиться скрываются за этими лицами. Но тут случай особый; И Алексей Палыч подумал, что соседку можно было бы назвать красивой, если бы она не сидела с таким окаменевшим лицом.
«Может быть, на этот раз какого-нибудь робота прислали?!»
«Робот» взглянул на Алексея Палыча и спросил:
— Долго нам еще ехать?
— Минут двадцать. Ты опаздываешь?
— Пока нет.
— Нужно было вылетать пораньше. Или у вас тоже бывают затруднения с билетами?
Алексей Палыч уже знал, что путь ОТТУДА до Земли занимает одно мгновение. Вопрос насчет билетов следовало считать шуткой. Для тех, разумеется, кто шутки понимает.
Соседка не понимала.
— У нас нет билетов, — сказала она.
«Робот, — решил Алексей Палыч. — Прямолинейное мышление. Робота нужно атаковать в лоб, церемониться с ним нечего».
— Какое у тебя задание? — спросил он.
— Наблюдение.
— Над кем или над чем?
— Над всем, что встретится.
— А что ты ожидаешь встретить?
— Странная логика, — сказала девочка. — Если знать наперед, что произойдет, то нет смысла вести наблюдения.
Мужчина, сидевший на скамье за спиной Алексея Палыча, положил на колени газету и слегка развернулся. Он смотрел не назад, а как будто через проход, но боковым зрением Алексей Палыч увидел — или ему показалось, — что ухо мужчины вытянулось и даже заострилось.
Алексей Палыч умолк: он понимал, что этот разговор не для постороннего уха.
Нельзя сказать, что Алексей Палыч ехал сейчас в Город не по своей воле. То есть не было какой-то силы, внешней, потусторонней или бог знает еще какой, которая принуждала бы его к этому. Все он делал по своему, хотя и очень вялому, желанию, которое боролось с его же нежеланием.
Когда из школьной лаборатории исчез мальчик, с которым было столько хлопот, Алексей Палыч немного пожалел, но в то же время почувствовал облегчение.
Все эти переживания длились недолго. Не прошло и пяти минут, как на конце того же голубого луча возникла девочка. На ней был тот же самый джинсовый костюм, в котором отправился домой ее предшественник.