2010 № 1
Шрифт:
Замолчал товарищ Арсений, задумался. Видя такое дело, в беседу решил вступить товарищ Артем.
— А скажи-ка, дед… — завел он, и был в свою очередь внимательно осмотрен желтоватыми охальными глазенками.
— Тоже ученый? — с подковыркой полюбопытствовал дедок.
— Нет, — чуть замявшись, отозвался тот. — Я так… лаборант… — И опять поправил сбрую под пиджаком.
— И о чем же ты, лаборант, спросить хотел?
— Да насчет Стоунхенджа. Который в Англии… Там тоже так же?
— А, ты вон о чем… Нет, то размыкало, которое в Англии,
— Почему? Энергия кончилась?
— Как она тебе кончится? Капище-то на земное ядро закорочено.
— А почему ж тогда?
— Ключевую перемычку со столбов сняли — с тех пор и не работает.
Совиноглазый обернулся и внимательно осмотрел сумрачные каменные громады.
— А где она здесь, эта перемычка?
— Так тебе все и скажи! — ухмыльнулся старикан.
Теперь уже задумался Артем.
— Пвавивьно ви я… — запинаясь, начал поэт и тоже замолчал.
— Правильно, правильно… — ласково успокоил его дедок. — Все ты, голубь, понял правильно. Только соваться тебе туда не след.
Бледный одутловатый юноша в столыпинском галстуке зачарованно смотрел в просвет меж камнями. О чем он думал? Возможно, о том, что вот куда бы загнать всех этих классиков баклужинской литературы с их надменно искривленными лицами. Что они смыслят в новой космической поэзии, скованные традициями педанты? И, наверное, сладостно было представить, как сработает древнее размыкало — и прозреют слепцы, и поймут с ужасом, что всю жизнь следовали мертвым бессмысленным канонам, поклонялись мумиям…
— Вафы идовы — девево… — прошептал он так тихо, что не был понят никем. Поэтому последнюю фразу его есть резон перевести.
«Ваши идолы — дерево», — так прозвучала бы она в традиционном произношении.
— Спасибо тебе, дед! — внезапно выпав из раздумий, произнес сухопарый Арсений. — А вот где бы обо всем об этом еще и прочесть?
— Прочесть? — оторопел старикан, замигал. — Да понаписано-то много всего… Тебе как? Поволшебнее? Понаучнее?
— Понаучнее, — сказал Арсений.
— Если понаучнее, то был такой Савелий Сирота…
— Почему был?
— Потому что весь вышел, — насупившись, отвечал старикан. Не любил, должно быть, когда перебивают. — А называется книжка «Промывка ауры в корень».
— Как? — не поверил Арсений.
Старикан сухо повторил.
— А кто он, этот Сирота?
— Ауролог.
— Это которые, что ли, урологию отрицают?
Возможно, вопрос был задан вполне серьезно, по незнанию, однако прозвучал как неуклюжая попытка пошутить. Старикан обиделся окончательно, повернулся и, даже не попрощавшись, двинулся прочь, в сторону Колдобышей. Трое озадаченно глядели ему вослед.
— Выясни потом, кто такой, — негромко велел Арсений.
Артем кивнул.
— «Промывка ауры в корень», — недоверчиво повторил Арсений и, хмыкнув, покачал головой.
Ветхая шубейка из Чебурашки помаячила-помаячила и скрылась за ребристым плечом мегалита.
— Это все ладно, — хмуро сказал Артем. — А
— Понятия не имею, — честно признался Арсений. — Для начала неплохо бы со старичонкой разобраться. Может, он тут голову нам морочил…
— Зачем?
— А так. По деревенской привычке. Хлебом не корми — дай городскому лапшу на уши повесить. Тем более ученому…
— Ну так проверить-то не поздно, — заметил Артем и оглянулся. — Э!. — ошеломленно вскричал он. — А этот куда делся?
Глашатая Космической Гармонии в окрестности не наблюдалось. Сообразил, видать, нехристь, что одной попыткой загнать его на заклятую землю Секондхенджа товарищи по партии не ограничатся, и счел за благо незаметно удалиться, покуда цел. Уходил, надо полагать, осмотрительно ступая по сухому, поскольку следов на влажной почве высмотреть также не удалось.
— Ладно, бог с ним! — буркнул Арсений. — Ты, кстати, тачку-то замкнул? Не угонит?
— Не угонит, — сказал Артем. — А все-таки. Как заманивать будем? Если Портнягин и вправду настоящий колдун…
— Колдун, колдун, — заверил Арсений.
— …значит, все об этих местах знает. Его ж в размыкало на аркане не затащишь… — запнулся, что-то прикинул. — Хм… А правда! Чего мудрить? Подстеречь, сунуть в багажник, привезти сюда…
— А охрана?
— С охраной разберемся.
— Даже и не вздумай! — оборвал старший товарищ. — С ума стряхнулся? Похищение лидера… Весь муравейник разворошишь!
Совиноглазый сплюнул с досады, поморщился — и вдруг что-то, видать, неподалеку приметил.
— Чего там?
— Наследил-таки наш придурок, — с довольным видом сообщил Артем. — Во-он там… Только куда ж это его понесло?
Товарищи по партии приблизились к участку влажной почвы. Следы поэта отпечатались на нем с типографской четкостью. И вели они прямиком в размыкало.
— Он что, сбрендил? — вырвалось у Артема.
Насколько все-таки обыватели превратно истолковывают высокие порывы творческих натур! Ну почему обязательно сбрендил? Почитайте классиков. Истинный служитель муз всегда бежит от суетного света, всеми фибрами своей ранимой души желает отрешиться от ненавистного общества. А тут рядом Секондхендж. Пять шагов — и ты волен и независим. Тебе-то чего бояться, если рукой твоей водит Космический Разум? Ей-богу, нужно быть последним мещанином, чтобы не рискнуть и не воспользоваться такой возможностью.
Судорожно перезвездясь, оба православных коммуниста заглянули в каменный проем. В десятке шагов от них произрастал корявый спрутообразный дубок, раскинувший щупальца почти над самой землей. Так что пришлось самородку вешаться в сидячем положении. В качестве веревки он, как это вообще принято у интеллигентов, воспользовался галстуком.
Видно, не только с традиционной поэзией разомкнуло горемыку, но и со своею собственной. Понятие Космического Разума исчезло, а сомнительное стихотвореньице осталось. Вник, пришел в ужас — ну и…